Единственный практический урок, который я вынес, это способ заснуть ночью, если сон нейдет. Нужно лечь в постели ровно, без подушки, руки вдоль тела, ноги вытянуты, и расслаблять тело, говоря себе: «у меня нет ступней, нет ступней… нет ступней… нет голеней… нет коленей…».
Иногда это действительно работало: получалось ощутить, что твои ступни, ноги и все остальное тело словно превратилось в воздух и исчезло. Единственная часть тела, с которой фокус почти никогда не проходил, это голова, и если я не засыпал прежде, чем доберусь до головы, то грудь, живот, ноги и все тело немедленно возвращалось к жизни с самой назойливой телесностью, и часами я не мог спать. Обычно, правда, этот прием срабатывал. Полагаю, он был чем-то вроде самовнушения, гипноза, а может быть, помогало расслабление мышц и немного воображения.
Мне кажется, всю восточную мистику можно в конечном счете свести к технике, которая работает по тому же принципу, но более тонким и сложным образом. Если это так, то тогда это вообще не мистика в христианском понимании. Она целиком остается в области природного. Согласно христианским критериям, это не делает ее злом
Со всем этим на уме я пошел получать диплом бакалавра искусств в одном из окошек секретарского офиса и сразу после этого внес свое имя в список магистрантов по английскому языку и литературе.
Опыт последнего года, когда иссякли мои физические силы, а с ними погас и энтузиазм в отношении дерзких мировых замыслов, предвещал, что я в ужасе отшатнусь от перспективы столь бурной и ненадежной деятельности, как работа в газете. Регистрация в магистратуре была первым маленьким отступлением в битве за деньги и славу, отходом от деятельной жизни с ее борьбой и соревнованием. В случае чего я смогу стать преподавателем и проживу остаток жизни в относительном покое университетского кампуса, буду читать и писать книги.
Книга Хаксли не заставила меня в одночастье устремиться к сверхъестественной жизни, о чем свидетельствует тот факт, что я решил специализироваться в английской литературе восемнадцатого века, и в качестве темы для диплома взять что-нибудь из той эпохи. Когда в окрестностях Саут-Филдс стаял последний грязный сугроб, я почти определился с предметом. Это был никому не известный романист второй половины восемнадцатого века по имени Ричард Грейвз. Главный написанный им роман назывался
Мне предстояло работать под руководством профессора Тиндэлла, и эта тема была совершенно в его вкусе. Профессор был агностиком и рационалистом, питавшим особое любопытство ко всякого рода религиозным отклонениям, проявлявшимся за последние пять веков. Он как раз заканчивал книгу о Д. Г. Лоуренсе, где обсуждал, не слишком благожелательно, его попытку построить синтетическую доморощенную религию из полуязыческих духовных обломков. Друзья Лоуренса были очень раздражены, когда книга вышла из печати. Помнится, в тот год Тиндэлл особенно любил порассуждать о чудесах Матери Кабрини[285], которую незадолго до того причислили к лику блаженных. Это его тоже занимало, поскольку, как и все рационалисты, он твердо верил в то, что чудес не бывает.
Я помню, что сомневался до самой весны, все не мог окончательно определиться с темой. Но дело внезапно разрешилось само собой, причем настолько внезапно, что я даже не помню, что именно к этому привело. Я возвращался из Библиотеки Карпентера[286], светило солнце, я шел вдоль решетки теннисного корта, когда меня вдруг осенило, что в восемнадцатом веке есть лишь один человек, которым имело смысл заниматься, единственный поэт, который менее всего связан с веком, и противостоит всему, что тот собой олицетворяет.
Я как раз держал в руках маленькое, изящно напечатанное в «Нансач-Пресс» издание стихотворений Уильяма Блейка, и вдруг понял, чтό может представлять собой моя дипломная работа. Она будет посвящена его стихам и разбору его религиозных представлений.
В книжном магазине Колумбии я купил в кредит такое же издание Блейка. (Расплатился я за него лишь два года спустя.) Эта книжка в синем переплете сейчас, наверно, запрятана где-нибудь в дальнем уголке монастырской библиотеки, в той части, куда никому нет доступа. И это нормально. Думаю, что простых траппистов «Пророческие книги» могут только смутить, а для тех, кому еще может оказаться полезен Блейк, есть много другого чтения, гораздо лучшего. Мне же он больше не нужен. Для меня он сделал свою работу, и сделал ее очень основательно. Надеюсь, что увижу его на небесах.
