– Странно. Многие хотят. Престиж, деньги… и вообще.
– Они же не знают, что замуж выходят не для этого, а я знаю.
– А для чего?
– Для счастья.
– А со мной счастья быть не может?
– Может. Но для этого тебя надо любить. И любить суету, которую ты создаешь вокруг себя.
– Это не суета. Это такой пиар. Такая игра. В моем деле если отошел – тебя уже подмяли.
– Ты точно, как мой первый муж. Только он был в спорте. Там это справедливо. За это я и ненавижу спорт. Но ты ведь в политической аналитике. Зачем заниматься тем, где тебя могут каждую минуту подмять? Зачем так позиционировать свою личность по жизни, что ее могут заменить более прытким.
– Не я придумывал этот мир…
– А разве ты не можешь найти нишу, в которой ты будешь самим собой? И никто не займет твое место.
– Это она и есть…
– Глупо. А женился ты по какому принципу?
– Ну, первый раз: из армии пришел, мозги от спермы разносит, а любимая девушка сделала правильный выбор. Кстати, теперь ее муженек, который сын номенклатуры, уже пять раз зашивался от пьянки. Я и женился на первой встречной назло, – сказал он голосом победителя. – А второй раз… Приехал в Польшу на конференцию и вдруг заболел сильно. Валялся с температурой сорок. А ко мне переводчицу приставили. Я сначала думал, стукачка, оказалось – учительница, решила подработать. Ну, и так она мне в глаза смотрела, когда температуру мерила, и так липовым отваром поила, что к выздоровлению уже была слегка беременна… Но я не жалею. Они хорошие обе. И дети хорошие. Я, наверное, дурак…
– Ладно. Мне пора, – сказала Елена, прикинув, что дома еще часок посидит за компьютером.
– Я тебя никуда не отпущу, – автоматически сказал он, что означало две вещи: «Меня все устраивает и мне лень тебя провожать…»
После Муркина и Геры Елена щелкала такие ситуации как семечки:
– Даю тебе еще двадцать минут на секс и десять на адаптацию после него. Потом вызываешь такси, а до лифта я дойду сама.
– Не понял… – удивился он. – А что тебе мешает остаться? Ты ведь не замужем.
– Давай говорить друг другу правду. Нам с тобой друг другу врать незачем.
– Давай.
– Мне некомфортно оставаться до утра. Словами объяснить не могу. Душно, тесно. Ты, как дорогие модные туфли. Вроде и хочется заполучить на халяву, чтоб завидовали. Но жмут. Двух шагов не сделаешь…
– Странно, я думал, что только у мужиков так.
– Ага, а бабам, получается, что дали, за то и спасибо?
– Никогда не задумывался. Но все равно странно, первый раз от меня баба под утро сбежать пытается. Такая странная… А ты замуж в принципе не хочешь?
– Просто замуж – нет. Уже три раза была. Перед страной двойную норму выполнила, теперь живу так, как нравится.
– Интересно все как стало. Мне вот тут тоже одна певица известная под утро говорит: можем с тобой годик в брак попиариться. Рейтинги поднимем. Я говорю: «Как Пугачева с Киркоровым?» А она: «Ага, только видеться будем пореже. И в основном на публике». Я говорю: «А по-настоящему не хочешь?» А она отвечает: «А по-настоящему мне не надо. Я с одним банкиром много лет живу, а он плотно женат…»
– Понятное дело, – усмехнулась Елена.
– Вам понятное, а я вырос в глуши. У нас там весь город спал под одним одеялом… Не умею я так.
– Странно, а имидж у тебя такой расхристанный.
– Так гусарить – это ж не жениться. Там совсем про другое…
Елена встала, начала одеваться. Патронов минут пять полежал, выжидая. Потом оценил ее непреклонность и тоже встал.
– Не надо, вызови такси по телефону.
– Считаешь меня полным фуфлом, да? Неужели ты думала, что я тебя не отвезу?
– Да перестань… К тому же ты пил. – Она понимала, что ей было хорошо в этой комнате, но лицо Патронова выветрится из памяти раньше, чем запах его тела из ноздрей, и боялась сентиментального расставания.
Мало ли чего взбредает в голову этим звездам из маленьких городков.
– Не бойся, фейсконтроль пройду у любого мента. Да, я тебе хочу подарок сделать. – Он ушел в другую комнату и вернулся с коробкой. – Тебе понравится, он красивый.
Елена раскрыла крышку, внутри был роскошный кальян:
– Это мне?
– А тут кто-то еще есть?
– А что я с ним буду делать? – растерялась она.
– Курить табак…
– Но я не курю.
– Научишься. Плохому быстро учатся. Я тебе туда положил пакет табака со вкусом дыни…
– Спасибо…
Ехали в его «мерседесе» по заснеженным улицам и на два голоса орали «Ой, мороз, мороз…». Было здорово. У подъезда он посмотрел на нее внимательно, быстро поцеловал в щеку и уехал. Елена с облегчением поняла, что он «не умеет прощаться», как это принято в их кругу. Не владеет десятком ни к чему не обязывающих интонаций: «мне было с тобой хорошо, „позвони, когда почувствуешь себя одиноко“, „почему я не встретил тебя двадцать лет тому назад“, „прости, если что не так“, „все зависит только от нас“… Они означали переход в фазу: может быть, а может и не быть, в которой оба чувствуют себя комфортно. Но его никто не учил этому никогда, ведь, закружившись в Москве, он брал уроки, как выглядеть крутым и невероятным плейбоем. В результате чего остался совершенно немым в непубличных ситуациях.
