В этом подвале размером с гостиную сто второго дома стоял деревянный стол величиной с бильярдный. В углу у окна лежали столярные тиски, в которых была закреплена палка. Ёнчжэ в этот момент рубанком обрабатывал её поверхность. В середине стола стоял макет за́мка. С первого взгляда можно было понять, что это была очень тонкая работа. Он был таким большим, что туда легко могли бы войти два-три ребёнка. Даже если бы они там бегали и прыгали, замок бы не разрушился. Сынхван сначала подумал, что он сделан из деревянных дощечек, но, увидев рядом с этим сооружением груду тонких палочек, он понял, что это не так. Замок был сделан из маленьких тонких палочек. Судя по тому, что у стены на полу лежали доски и инструменты для обработки дерева, маленькие палочки Ёнчжэ также изготавливал сам. Сынхвана поразило увиденное: чтобы сделать из веток маленькие тонкие палочки, а из них построить огромный замок, необходимо было обладать огромным терпением и концентрацией внимания. Если всю эту энергию Ёнчжэ решит направить на разрушение чьей-то жизни, страшно даже представить, чем это может закончиться. А вспомнив, что до недавнего времени предметом мести Ёнчжэ был он сам, Сынхван содрогнулся. Более того, теперь он понял, на кого направлена эта энергия. Однако палка, которую Ёнчжэ обрабатывал в этот момент, похоже, не предназначалась для изготовления маленьких дощечек. Палка была очень толстой, с руку взрослого человека, и, кроме того, Ёнчжэ скруглял её в сечении. Можно было догадаться, что́ он изготавливает.
Это была небольшая булава. В то мгновение, когда Сынхван понял, что это дубинка, руки Ёнчжэ замерли. Он повернулся и посмотрел на окно. Сынхван отскочил в сторону и прижался к стене. Ёнчжэ, подойдя к окну, пристально всматривался. Сынхван мысленно принёс благодарность густому туману на озере Серёнхо.
Через какое-то время лицо Ёнчжэ исчезло в окне. Или он вернулся к работе, или вышел на улицу осмотреться. Сынхван не мог понять. Но снова нагнуться и наблюдать за происходящим в подвале он уже не рискнул. В поле его зрения были только палка, которую обрабатывал Ёнчжэ, и угол стола, где лежал рубанок. Поэтому Сынхван решил уйти. Он вернулся в свою комнату не через дверь, а через заднее окно. Прежде чем Сынхван закрыл за собой окно и задёрнул занавеску, из дома 101 не доносилось ни звука. Его напугал Совон. Вместо того чтобы спать, он сидел на кровати и видел, как Сынхван входит в комнату. На коленях у Совона сидел О́ни в очень напряжённой позе.
Сынхван снял грязные сапоги и поднёс палец к губам, показывая Совону, что надо вести себя тихо. Совон тоже произнёс: «Тссс…» Сынхван жестом велел ему оставаться на кровати. Совон кивнул.
Хёнсу спал у телевизора. На лбу у него горел фонарик, его мокрое грязное тело приняло позу спящего младенца, лицо было умиротворённым. Он спокойно дышал. Сынхван оставил резиновые сапоги в прихожей и хотел подойти к Хёнсу, но вдруг остолбенел. Он увидел Ынчжу, которая стояла, скрестив руки на груди, у входа в комнату.
«Вы что, вместе пили?» – спросила Ынчжу. Она с гневом в глазах осматривала его с головы до ног. А Сынхван невольно окинул взглядом себя. У него был такой же вид, как у Хёнсу. Разница заключалась только в том, что тот лежал, а Сынхван стоял.
«Да, вот мы на смотровой площадке…»
Ынчжу ушла к себе, с силой хлопнув дверью. Совон наблюдал за этим через приоткрытую дверь из другой комнаты. Когда взгляды Совона и Сынхвана встретились, мальчик соскочил со своего места и, подойдя к отцу, сел рядом с ним на пол. Хёнсу был весь перепачкан грязью. Даже голова у него была заляпана желтоватой землёй. Сынхван с помощью Совона раздел Хёнсу. Полотенцем вытер грязь с его лица и тела, вытер и воду на полу. Совон принёс матрас Сынхвана. И тот перекатил грузного Хёнсу на матрас. Совон ещё раз сходил за одеялом, а Сынхван направился в ванную.
«Мой папа ведь не болен?» – спросил Совон, когда Сынхван уже одевался после душа. Глаза Совона с беспокойством пытались прочесть мысли Сынхвана.
«Папа видит кошмары».
«Это похоже на то, как я каждую ночь вижу ту девочку?»
Сынхван, глядя на О́ни, сидевшего на шкафу Совона, кивнул. Ынчжу тоже ничего не знает, как и Совон?
«А я не выхожу, даже когда она зовёт меня. Но папа выходит. Я правильно понимаю?» – снова спросил Совон. Беспокойство, которое читалось в его глазах, уже разлилось по всему лицу. Похоже, что странное поведение отца вконец его напугало. Сынхвану показалось, что Совон предчувствует что-то недоброе. Наверное, всё это из-за того, что случилось рано утром накануне, подумал Сынхван.
«Да».
Совон сразу кивнул с пониманием и лёг в кровать. По его лицу было видно, что он полностью доверяет Сынхвану. Тому тоже очень хотелось бы поверить, что у Хёнсу всего лишь проблемы со сном. Так, конечно, было бы спокойнее, но, увы, это была неправда. И Сынхван знал это наверняка.
