«В разгар лета бывали такие дни, когда вокруг становилось очень тихо. Палило солнце, и было душно, словно ты находился в стеклянной бутылке. В этот момент все звуки замирали. Цикады, дети… Всё умолкало. Именно в такие минуты, когда не было ни ветерка, из поля сорго раздавался звук, напоминающий рокот волн или похожий на шум деревьев, раскачивающихся во время тайфуна. Казалось, одновременно шипели несколько десятков котов. Мне сказали, что именно этот звук приманивал к колодцу человека, уронившего в него обувь. Мне сказали, что в колодце покоятся останки уже нескольких десятков людей, которые, одурманенные этим звуком, упали в колодец. Я ходил туда втайне от всех. Причём один. Днём я должен был всегда ухаживать за младшими. Мама работала в уездном городе на мукомольном заводе. Она должна была зарабатывать вместо отца. Мой отец участвовал во Вьетнамской войне и потерял там руку. Он был инвалидом войны. Кроме этого, у меня есть ещё несколько слов, которыми я мог бы описать отца. Деспот, пьяница, картёжник, тунеядец, однорукий, дебошир. Из-за него находиться дома было всегда опасно. Мой папа, насколько я знаю, был человеком, который чётко разделял то, что ему нравилось, и то, что не нравилось. Его пристрастия всегда менялись в зависимости от ситуации и человека. Возьмём, например, бейсбол. В то время в Корее были очень популярны бейсбольные соревнования между школьниками старших классов. Во время национального чемпионата по телевизору показывали матчи, и отец не ходил даже играть в карты, а смотрел все игры. Поставив перед собой несколько бутылок сочжу и непрерывно выпивая, он смотрел соревнования. Однако, когда его любимым спортом захотел заняться сын, ему это совсем не понравилось. В то время все домашние дела лежали на мне. Я ухаживал за младшими, занимался уборкой, три раза в день накрывал на стол для отца и мог освободиться от всех этих дел, только когда мама возвращалась с работы. Проблемы возникли после того, как я стал заниматься бейсболом и начал поздно возвращаться домой. Папа сердился, потому что ему стало неудобно жить. Каждый раз, когда я поздно приходил с тренировки, он до полусмерти избивал меня. Я никогда не мог понять, почему мама вышла замуж за такого мужчину. Мама даже ни разу с упрёком не посмотрела на своих детей, как бы ей ни было тяжело. А папа, наоборот, каждый раз, напившись, избивал всех, кто попадался ему под руку. Жену, детей и даже жителей деревни. Он всех бил и пинал. Он не распускал кулаки только два раза в день: когда чистил зубы и спал. Все в деревне знали, когда он возвращается домой после пьянки. Он шёл, размахивая протезом, и распевал:
Чёрный-чёрный от загара старший сержант Чхве из Вьетнама наконец-то вернулся.
Плотно закрытый рот и очень тяжёлая каска…
Младший брат обрадовался и бросился ему в объятия. И все обнимали его.
Вот так тихо напевал он, словно декламировал стихи.
Я мечтал, чтобы кто-нибудь заткнул ему рот. Надолго или даже навечно. Мне уже и младшие надоели. Для двенадцатилетнего мальчика, который только начал бредить бейсболом, заботиться о трёх маленьких детях было очень тяжело. Тем более что мне приходилось отвечать за всех и за всё. Например, за то, что моя младшая сестра сломала радиоприёмник отца, что братик, который едва начал ползать, съел что-то и у него случилось расстройство желудка, и даже за то, что мама поздно возвращалась домой. Отец избивал меня за всех. Когда я жаловался маме, она меня обнимала и утешала, говоря: «Ты опора нашей семьи. Для младших ты ещё и вместо мамы. Я живу, только полагаясь на тебя».
