Взгляд Хёнсу медленно скользил по пустоте и, наконец, встретился со взглядом Сынхвана. Во взгляде Хёнсу можно было уловить, что он только что всплыл на поверхность сна. Из приоткрытых сухих губ послышалось дыхание, напоминающее звук свирели. Оно было кисловатым и горячим.
«Как вы, ничего? Позвать врача?»
Взгляд Хёнсу намертво остановился на Сынхване и не двигался. В его глазах отражалось очень многое из того, что он хотел сказать. Гнев и страх, отчаянная попытка человека, который хочет убежать от реальности, отчаяние человека, стремящегося к мраку. Сынхван убрал руку с плеча Хёнсу. На душе было тяжело.
«Дай, пожалуйста, стакан воды», – сказал Хёнсу после долгого молчания. Сынхван налил воды в бумажный стаканчик, который стоял на столе. Хёнсу привстал на кушетке и залпом его выпил. Затем снова воцарилось молчание. Судя по позе Хёнсу, он не собирался опять ложиться. Его выражение лица ясно говорило, что он хочет что-то сказать. Сынхван подложил подушку под спину Хёнсу.
«Ты когда-нибудь видел огромное поле сорго, которое простирается до горизонта?»
«Нет. Я видел только небольшое поле на склоне горы».
«У сорго, растущего в поле, обычно длинный стебель и крупные зёрна. Меньше чем за три месяца зёрна созревают и наливаются багрянцем. В летнюю ночь, когда светит луна и дует ветер, поле сорго выглядит словно море, волны которого побагровели. В деревне, где я родился и вырос, было такое поле. За ним возвышалась огромная тёмная каменистая гора, заслонявшая горизонт. Она была похожа на пустыню. Из сухой потрескавшейся земли, как дым, поднимался туман. В воздухе стоял солёный запах, потому что вдали, за горизонтом, было море. Как-то я вместе с другими детьми поднялся на эту гору и смотрел оттуда на море. С противоположной стороны у подножия горы находилась маленькая деревушка, и на очень высоком обрыве стоял белый маяк…»
Хёнсу прислонился затылком к стене и посмотрел в окно. Опять пошёл дождь.
«Мы называли эту деревню Деревней с маяком».
Глаза Хёнсу опять будто уставились во тьму.
«В тёмную ночь, когда не было луны, я обычно один доходил до края поля сорго. Чтобы увидеть свет маяка, мерцающий за горизонтом. Мне было двенадцать лет, когда я начал заниматься бейсболом в школьной секции. В то время я очень хотел стать настоящим бейсболистом. Взрослые много раз велели мне не ходить в поле сорго, когда на небе нет луны. Потому что стебли достигали двух метров в высоту и впереди ничего не было видно, к тому же проходы между рядами были очень запутанными, и ребёнок мог легко там заблудиться. Попав в лабиринт поля сорго, можно блуждать там целый день. Кроме того, где-то в середине поля был старый колодец. Он выступал всего на метр над землёй, но был очень глубоким. Смотришь вниз в колодец, а дна не видно. Такой глубокий. Никто не знал, когда его вырыли. Все думали и гадали, сходясь на том, что его когда-то выкопал хозяин поля. Взрослые говорили, что детям ни в коем случае нельзя ронять туда обувь. Ребёнка, чья обувь туда упадёт, колодец обязательно заберёт к себе. Вроде бы говорили, что был один мальчик, который провалился в колодец и погиб, это было задолго до нашего переезда в те места. После того случая взрослые попросили хозяина поля забросать этот колодец землёй, но тот не стал, наоборот, обвинил их в том, что они без разрешения заходят на принадлежащее ему поле. Хозяин поля проживал в уездном городе».
Хёнсу закашлялся. Похоже, у него пересохло в горле.
«Ты когда-нибудь слышал шёпот сорго?»
«Нет».
Сынхван налил воды в новый стаканчик и подал Хёнсу.
