На небе не было ни единой звезды. Озеро полностью заволокло тьмой и туманом. Видимость была хуже некуда, даже свет от фонарика на лбу освещал пространство вокруг не далее чем на один метр. Каждый раз, когда прожектор проходил по поверхности озера, Сынхван останавливался и осматривался. Остров всё не показывался. Сынхван видел только туман, который плавал в воздухе, образуя высокую стену. Сосна уже тоже под водой? Когда его охватило отчаяние, он услышал какой-то звук и вначале не поверил своим ушам. Звук раздавался из-за стены тумана. Это было громкое тревожное мяуканье кота.
Сынхван поплыл в сторону звука. Он был уверен, что плывёт в правильном направлении, так как мяуканье становилось всё громче и громче и, наконец, раздалось перед самым его носом. Одновременно его нога коснулась дна. В этот момент прожектор прошёл через всё озеро и приближался к нему. Сынхван сразу же увидел круглый чёрный силуэт, скрывавшийся за туманом. Мяуканье раздавалось именно оттуда.
«Совон!» – закричал Сынхван и притянул к себе резиновую лодку. Луч прожектора осветил сосну, спрятавшуюся за туманом. Казалось, прожектор кричал: «Я тут!» К сосне вплотную стоял Совон. Вода добралась почти до его шеи, а рот был заклеен скотчем. Тело наверняка было привязано к сосне. Несмотря на это, Совон был в сознании и не паниковал. Он тянул голову вверх, его глаза блестели, он смотрел на приближавшегося к нему Сынхвана. В этой темноте Совон преодолел страх смерти и был в полном сознании. Увидев это, Сынхван чуть не расплакался. Молодец! Ты большой молодец!
Существом, которое было за спиной Совона, был О́ни. Он, как сова, охраняющая ночь, сидел на ветке сосны и непрерывно мяукал, помогая Сынхвану добраться до этого места. Как О́ни оказался тут, Сынхван не мог понять. Но раздумывать об этом было некогда.
«Совон! Не двигайся. Пока я тебя не посажу в лодку, веди себя тихо».
Совон кивнул. Сынхван завёл лодку перед Совоном и закрепил на ней фонарик, чтобы он освещал мальчика. А сам взял топорик и присел перед ним на корточки. Под водой на глубине примерно в тридцать сантиметров он почувствовал рукой веревку, связывавшую Совона. Топориком он ударил по веревке и разрубил её. Верёвка была туго обмотана несколько раз, но узел был несложным. Когда Сынхван разрубил одну верёвку, то и все путы развязались, освобождая Совона.
Сынхван встал на ноги. Он выдохнул и протянул руку Совону. Мальчик весь окоченел. Казалось, что Сынхван перевалил в лодку не человека, а брёвнышко. Совона, скользнувшего на дно лодки с согнутыми ногами, он укрыл пледом. Затем сорвал скотч. Совон ужасно дрожал, но не сводил глаз с Сынхвана, будто боялся, что, если отведёт взгляд в сторону, то Сынхван сразу исчезнет. О́ни сам впрыгнул в лодку.
«Теперь мы поплывём к причалу. Пока мы не доберёмся, лежи и не двигайся».
Совон вместо ответа моргнул. Сынхван надел ему на голову фонарик и поплыл рядом с ним. Он двигался в сторону света, горящего в кабинке буксира, который смутно виднелся в тумане. Сынхван не проплыл ещё и половины расстояния, как почувствовал, что задыхается. Тело налилось свинцом, и казалось, он вот-вот пойдёт ко дну. Когда он почти доплыл до буксира, суставы в плечах совсем потеряли подвижность.
Сынхван еле дотащил лодку до склона. На этот раз О́ни опять сам выпрыгнул из неё. Совон не мог двигаться. Он лежал в такой же позе, как и раньше, и сильно дрожал. Сынхван поднял его и побежал с ним на руках в сторону двери. Когда Сынхван спустил Совона на землю перед дверью, мальчик, прислонясь к дверному косяку, страшно дрожал, как деревце во время бури. Сынхван обнял его и похлопал по спине.
«Молодец, Совон, ты хорошо держался!»
Совон только кивнул головой. Никакой нормальной реакции, которая должна была быть в такой ситуации, не последовало: он не плакал, не кричал и даже не хныкал. Просто его тело очень сильно окоченело, словно шок охватил его с опозданием. Сынхван очень сильно переживал и думал, что он должен как-нибудь вывести Совона из этого состояния. Иначе он всю жизнь будет жить с этим страхом и болью. И озеро Серёнхо станет для него колодцем, который будет ещё глубже, неодолимее и темнее, чем колодец его папы.
«Если хочешь плакать, плачь. Ты можешь громко плакать».
Сынхван похлопывал Совона по плечу. И, наконец-то, Совон прервал свое молчание.
«Вы говорили, что красная звезда, которая находится над вершиной Серёнбон, – это Юпитер, так?»
«Да, так».
Отвечая, Сынхван посмотрел на Совона. Синие и холодные, как Полярная звезда, глаза смотрели на него. По затылку Сынхвана пробежал холодок. Как может Совон смотреть такими глазами после того, как он был схвачен и один ночью заточён на середине озера? Сынхвану казалось, что это не просто аномалия, а какая-то мистика.
«Когда я открыл глаза, я сразу увидел Юпитер», – сказав это, Совон три раза икнул, словно хотел чихнуть. Из-за этого его было трудно понять, кроме того, он говорил отрывисто.
«Сначала я подумал, что нахожусь в лесу перед особняком».
«Стрелки часов вращались вместе с девочкой…»
«А я всё время водил в игре…»
