Мастер-ключ был в двери у входа на крышу. Сынхван вынул его и спустился на мост. Кажется, стоппер уже совсем закрылся. Пока они спускались, вокруг водных ворот стало тихо. Откуда-то был слышен только слабый звук сирены.
Сынхван вошёл в охранный пост и взял трубку. Хёнсу не сел на стул, он стоял у входа. Глаза Хёнсу говорили: если ты меня обманул, ты умрёшь. У Сынхвана потемнело в глазах, потому что звонок не проходил. Он несколько раз нажимал на кнопку вызова, но ничего не получалось. Всё было обесточено, и телефон не работал.
Сынхван краем глаза посмотрел на Хёнсу и увидел карман на рубашке, куда тот обычно клал свой мобильный телефон. Только тогда Сынхван вспомнил про мобильник Хёнсу.
«Дайте мне ваш мобильник, – сказал Сынхван, показывая рукой на карман. Хёнсу смотрел на него мутными глазами. – Расстегните карман, достаньте телефон».
Хёнсу невольно потрогал карман и посмотрел на Сынхвана. У него было такое выражение лица, словно он и сам не знал, что у него там лежит телефон.
«Дайте скорее».
Хёнсу расстегнул карман и вынул мобильник. Он был цел, и заряда было достаточно. Сынхван открыл его.
Совон ответил сразу, после первого гудка: «Папа?»
Прежде чем Сынхван успел ответить, Хёнсу выхватил телефон у него из рук и услышал: «Сынхван?» После этого Хёнсу произнес: «Совон».
Голос Совона оживился, это было слышно даже Сынхвану: «Папа!»
Хёнсу рухнул, словно зверь, в которого попала пуля с транквилизатором.
Хёнсу не мог ответить, он лишился чувств.
В ту ночь я был в кругу, где смешались реальность, галлюцинации и сон. Центром этого круга был прожектор на водонапорной башне. А я находился у сосны на острове. Я помню во всех деталях и без каких-либо искажений всё с того момента, как я очнулся, до прихода Сынхвана. Остальное постоянно менялось. Пейзаж вокруг, сама ситуация и даже течение времени.
Я помню всё до того, как оказался на острове. Во сне я услышал какой-то звук. Когда я открыл глаза, мужчины в униформе зажали мне рот, я почувствовал в руке боль от укола и потерял сознание. Не знаю, сколько прошло времени, когда я проснулся, услышав голос:
«Расцвели цветы, скорее лови».
Белые тонкие ноги, как видение, промелькнули у меня перед глазами. Отпечатки босых прыгающих ног остались в моих глазах. От этого я сразу проснулся.
По периметру круглой поляны размером со школьную спортивную площадку росли высокие кипарисы. Передо мной была башня, на крыше которой был установлен вращающийся прожектор. Благодаря его свету, который двигался, как стрелка часов, и освещал пустырь, я мог оглядеться и понять, где нахожусь.
На круглом пустыре в центре стояла башня. Прямо за ней на небе виднелась красная звезда. Я вспомнил, что Сынхван говорил мне, что это Юпитер. Я увидел, что пустырь, окружённый кипарисами, имеет форму часов. Башня была их центром, а свет прожектора – секундной стрелкой. Красная звезда, башня и я находились на одной линии. Звезда была на 12 часах. А я – на шести. На линии около 9 часов была Полярная звезда. В направлении трёх часов холодным и острым светом сияли безымянные звёзды. А небо, словно на рассвете, было синеватым и очень высоким.
Пока я осматривался вокруг, секундная стрелка света прошла через весь пустырь и вернулась на 12 часов. В этот момент что-то слегка коснулось моей шеи. Казалось, подул лёгкий ветерок. Я ощущал это касание всего лишь какое-то мгновение, даже подумал, что это галлюцинация. Я больше обращал внимание на звук, который беспрерывно доносился из-за башни. Он был чистым и высоким, как горное эхо, это был голос девочки, который я слышал во сне.
«Расцвели цветы, скорее лови».
Где я сейчас? Сам задал себе вопрос и сам же испугался. Этот вопрос почему-то казался очень страшным и очень меня беспокоил. Ведь я пребываю во сне, и это она зовёт меня. Наверно, я где-то в лесу перед домом. Это было пространство девочки, которое было мне неизвестно. Моё сердце убеждало меня, что это именно так. Хотя моя память мне говорила, что меня похитили двое мужчин в униформе. Все органы чувств указывали также на то, в каком состоянии я нахожусь.
Два большущих расходившихся ствола одного раздвоенного дерева, маленькие ветки с иголками, которые, чернея, торчали во все стороны. Я был у сосны на острове. Мой рот был заклеен пластырем. Тело привязано к дереву, ноги вытянуты вниз – я стоял на земле. А на моих ступнях сидело и урчало маленькое тёплое существо. Это был О́ни.
Я по-прежнему не понимал, что к чему. Если это было в реальности и если позади стояла сосна, значит, я должен был быть на середине озера, а не на поляне в лесу с кипарисами.
«Расцвели цветы, скорее лови».
