— Ты тут не ходил? — сипло поинтересовался Энви.
— С чего бы? Ты же поручил мне передние вагоны.
Он говорил тихо и ровно, но острый запах пота выдавал его страх.
— Интере-есно получается, — разглядывая царапины на железке, протянул Энви. — То есть, наш промёрзший до костей дружок пробрался сюда, почти разобрал сцепление на куски, но услышал Глаттони и успел свалить?
— Получается, так.
Энви стоял на широко расставленных лапах, вонзив когти в железную прошивку. Холод покусывал под кожей, пробираясь к философскому камню, чьи искры живительным жаром разлетались по телу, стягивая позвоночник до привычных размеров.
Энви встряхнул головой, и укороченные позвонки звонко хрустнули в ответ.
— Не понимаю. Как он вообще может двигаться?
— Мало ли, какие они в храмах тренировки проходят, — смертный спрятал нос в отворот куртки. Взъерошенный и сутулый, он походил на приболевшую птицу.
— Тренировки, ага, — он оглянулся на тёмную от крови железяку. — Сдаётся мне, он не всё время в морозильниках сидит.
— А где же ещё?
Энви поманил его пальцем. Смертный шагнул вперёд с таким видом, словно под его ботинками извивались десятки змей.
— В вагоне для персонала, — выдохнул ему в лицо гомункул.
Смертный покачал головой. Нижняя часть лица пряталась за отворотом куртки, но в его взгляде Энви различил недоверие.
— Знаю-знаю, там почти постоянно ошивается кто-то из ваших. Ключевое слово — почти, — проходя мимо него к двери, гомункул не удержался и хлопнул смертного по плечу. Лицо мужчины побледнело, и даже под толстой курткой ощущалось, как он сжался. — Нам нужен караул. Постоянный. Устроишь?
— Но он же может…
— Да брось, не будет он атаковать здоровых мужиков, тем более не вы его цель! Поставь туда этого Кайла с его мелким дружком, и он будет у нас на крючке! — Энви засмеялся, но веселье прервал встречный ветер. Закашлявшись, гомункул развернулся к нему спиной.
Глаттони поднял пухлую ладонь, но Энви перехватил его за руку раньше, чем братец успел ей хлопнуть, и потащил к сцеплению.
— Ты! — обернувшись, Энви ткнул в смертного пальцем. — Займись караулом, а этот вагон на нас!
Мужчина прошёл в дверь боком, не смея поворачиваться спиной, пока не окажется за железной преградой. Энви на его предосторожность только фыркнул: если понадобится, он смертного откуда угодно выскребет, и никакая осмотрительность не поможет удержать зверюгу высотой в дом.
— Перепрыгнешь туда? — Энви кивнул на платформу соседнего вагона.
Глаттони задумчиво замычал. Взгляд обжоры подозрительно бегал из стороны в сторону. Кто другой на его месте мог испугаться, но вряд ли братца волновали такие мелочи, как ушибы и трещины в костях от неудачного приземления.
— Чего? — поторопил его Энви.
— А если, если он не там? Если он спрыгну-ул?
Глаттони взволнованно сопел. Его глазки отсвечивали в полумраке, точно мутные зеркальца.
— Не неси чушь, а? — процедил Энви. Отпустив руку брата, он заходил по узкой платформе. — Ну не мог он, это же самоубийство! Что бы он, по-твоему, делал после этого, подыхал бы на обочине, пока кто-нибудь милосердный не добьёт?
Энви всплеснул руками, отгоняя тревогу. Ишварит уже показал, насколько он отчаянный, так что ему мешало рискнуть ещё раз? В лучшем случае, он получал свободу и призрачный шанс на то, что доживёт до следующего утра, в худшем терял ровно столько, сколько и здесь, в ледяных внутренностях металлического зверя.
Нервно закусив ноготь, Энви косился на последний вагон.
— Глаттони, а откуда ты пришёл?
Обжора ткнул пальцем в выломанную дверь. Энви выдохнул горячий воздух, провёл ладонью по волосам, дёрнул прядь у самого уха. Мимо Глаттони ишварит бы не прошёл, оставался только треклятый вагон.
Энви отошёл к двери, чтобы разогнаться. Облизнув сухие от ветра и волнения губы, мотнул головой Глаттони и сорвался с места.
Пустота, короткий свист — и Энви с грохотом приземлился по ту сторону сцепления. Не дожидаясь брата, он рванул дверь вагона и ворвался внутрь.
Его обдало холодом. Энви стремительно прошёлся мимо мясных рядов, надавил на другую дверь и снова высунулся на улицу.
На самом краю платформы темнели свежие кляксы. Присев на корточки, гомункул ткнул в них пальцем, лизнул. Солоноватый привкус свежей крови смешался во рту с горьким вкусом чая.
Энви уставился на самую большую кляксу, похожую на раздавленного жука. Следы были слишком очевидными. До этого ишварит вёл себя осторожнее зверя. Очередная подстава или враг так вымотался, что не додумался хоть как-то замаскировать капли крови?
В недрах вагона так загромыхало, словно туда угодила молния. Глаттони промчался по нему с громким топотом, выскочил наружу и провыл над ухом:
— Он здесь, зде-есь?
— Вот ты мне и скажи, — не поворачивая головы, отозвался Энви.
Глаттони распластался рядом, лизнул языком пол.
— Это его, его!
— Ага, я уже понял, — безрадостно произнёс старший гомункул. — Я другого понять не могу, спрыгнул он или делся куда-то ещё.
Глаттони поскрёб железный пол, оглянулся на дверь вагона. Проследив за его взглядом, Энви усмехнулся:
— Ну, проверь.
