Прикрыв дверь, он тоже попытался идти тихо, но под ногами на первом же шаге скрипнула половица. Плюнув на скрытность, Эдвард выскочил в коридор и с топотом затормозил у нужной двери.
Он прошмыгнул в маленький проём и замер у самого выхода, прислушиваясь к ровному дыханию Огненного. Ксинкс лежал у него под боком, выделяясь в темноте светлым пятном.
Ксинкс не мог успокоиться даже во сне. Его лапы дёргались с такой скоростью, словно он пытался сбежать от чего-то страшного, но оно гналось и гналось следом.
— Ну, смотри мне, — беззвучно прошептал ему Эдвард.
Ксинкс с пронзительным писком подскочил на всех четырёх. Огляделся, дёргая широкими ушами, и тут заметил Эдварда. Белый злюк изогнулся коромыслом. Шипение переросло в урчание.
Эдвард поспешил выползти обратно, пока кошачьи вопли не разбудили Роя.
Примчавшись обратно, он дёрнул на себя дверь и ворвался внутрь.
— Чего вы тут, закончили уже? — шёпотом выпалил Эдвард.
Вместо ответа Альфонс показал ему раскрытые ладони с двумя формулами, а потом кивнул на толстую угольную палочку у чернильницы. Лия лежала на столе, рядом с закрытой чернильницей. Заплющив глаза, она слабо подёргивала хвостом и ушами.
— А Ксинкс там Роя охраняет, как пёс какой-то!
— Ты к нему ходил? — ахнул брат.
— Ну а чего? Надо ж было проверить, вдруг там Ксинкс безобразничал?
— Ты его хоть не разбудил?
Эдвард помотал головой.
Лениво потянувшись, Лия приоткрыла правый глаз. Кошка перевернулась на другой бок, вильнула хвостом, снова повернулась и наконец улеглась на живот, подобрав лапы под себя.
— Ты это, ничего не хочешь? — переведя взгляд на Ризу, спросил Эдвард.
— Нет, я уже пойду.
— Так темно уже, — зевая, возразил он. — Куда ты пойдёшь?
— Да, оставайся! — подхватил Альфонс со своего места. Он уже засыпал на стуле, но после слов Ризы встрепенулся и сел ровно.
— Если что, я разрешил!
Эдвард схватил её за руку, но почти сразу же выпустил и остановил взгляд на потолке. Свет окрашивал его в желтоватый, оживляя лёгкий цветочный узор по краям.
Её рука взъерошила волосы на макушке. Эдвард передёрнул плечами, когда мурашки прошлись по шее и спине.
— Я не так уж далеко живу.
Альфонс отвернулся от них, но сидел не шевелясь, словно ловил каждое их слово. Даже Лия не могла отвлечь его внимание.
— Тогда, тогда мы тебя до улицы проводим! — выпалил Эдвард. — И это, я Хаяте в подъезде поведу, ага?
***
Лязг отдавался эхом в стенах перевозного морозильника, вибрировал в недрах пола, в лапах, поднимался сладостной дрожью в груди. Рыча от нетерпения, Энви промчался между рядами оголённого мяса. Он проскользил до самой двери. Преграда завизжала под когтями, выворачиваясь наружу.
Энви впился взглядом в пристроившийся между вагонами силуэт. Он не походил на ишварита ни очертаниями, ни манерой передвижения, но источником грохота точно был он.
Пару секунд Энви только смотрел, осознавая, кто устроил переполох, и заводясь от мысли, что сам вообразил, будто ишварит раздалбывал сцепление вагонов. Но как можно было подумать другое, когда только у пустынного выродка была цель ускользнуть от погони любыми способами?
Толстяк вынюхивал середину сцепления с таким сосредоточением, что даже не обернулся на шум. Цепляясь за железку всеми конечностями, он тянулся дальше. В лысой голове даже не зародилось мысли, что он может наступить не туда и слететь прямо под колёса поезда.
Энви тронул когтём край железки. Лапа соскользнула, и гомункул попятился к двери вагона, втягивая запах, которым поезд пропитался от колёс до крыши.
На железке поблескивали тёмные капли. Кровь, но чья — ишварита или туши, которую Глаттони стащил с крюка?
Потоптавшись на месте, братец разинул рот. Зубы влажно сверкнули по обе стороны сцепления.
Энви дотянулся до него лапой, сгрёб за шиворот и рванул на себя. Толстяк с гулким стуком приземлился на платформе, под самой мордой старшего брата.
— Даже не смей туда лезть, — прошипел Энви ему в лицо. — Грохнешься, доставать не буду.
Глаттони таращился на него, кривя рот в подобии улыбки.
— Энви, он там был, был! Там пахнет свежей кровью!
— Почем ты знаешь, что это его? — Энви обнажил клыки в широком зевке. — Может, ты там и накапал.
Помотав головой, Глаттони опять ткнул туда пальцем.
— Я других не трогал. И мясо туда не тащил.
— Туда не тащил, но по дороге слопал, да? — Энви потянулся почесать ухо задней лапой. — Ты только смертных раньше времени не лопай, они мне ещё нужны.
Он подтолкнул брата к двери. Замок на ней сбило, когда Энви ломился сюда, и она со скрипом качалась туда-обратно.
— Подожди здесь. Я проверю.
Алые искры прошлись по телу горячей волной, вытягивая позвонки и мышцы. Кожу покалывало едва различимыми разрывами. Железка расплылась перед глазами, словно он смотрел сквозь бракованную лупу.
Голова гомункула нависла над тёмным пятном. Энви втянул солоноватый запах. След вёл сразу в два направления.
За спиной бахнуло дверью. Кто-то приглушённо выругался, едва завидев Энви, и шарахнулся обратно.
Энви с трудом повернул голову. Главный среди людской компашки прятался за дверным проёмом, не смея ни выйти, ни сбежать.
