— Табак, да? — Энви сглотнул слюну. Он столько раз жевал эту дрянь, что табачная жвачка стала для него своего рода успокоительным.
Смертный перекатил её за другую щёку. Медленно, смакуя каждую каплю горькой отравы. Энви следил за его движениями, как завороженный, и жадно втягивал запах, плотный, как дух благовоний во время храмовой службы.
— Чтоб ты поперхнулся, — процедил гомункул, отворачиваясь.
В Централе продают табак куда чище этого. И запах у него другой, точно взял горсть крепкого кофе и смешал с красным перцем.
Энви бросил взгляд на младшего из смертных. Пока гомункул разъяснял его товарищу, как в мире всё устроено, этот почти успокоился, прекратил трястись и лишь изредка шмыгал забитым носом, не зная, куда деть покрасневшие глаза.
— Кайл, дай мне, — не поднимая взгляда, тихо попросил он.
Качнув коротко стриженной головой, мужчина сочувственно усмехнулся:
— Тебя вывернет.
— Тоже мне, забота, — разглядывая ногти, протянул гомункул. — Может, он этого как раз и хочет.
Кайл повёл широкими плечами, подошёл к окну и, сдвинув в сторону взвизгнувшее стекло, сплюнул на рельсы чёрной от табака слюной.
Потянуло илом и сыростью. Подняв голову, Энви с любопытством вгляделся в реку. Прямая у самых рельс, дальше она лениво изгибалась и утекала за холмы, вся в полосатых росчерках от фонарей.
Стекло с шорохом заехало обратно в пазы. Прислонившись к окну, Кайл покосился на дверь.
— Сбежать хочешь? — хихикнул гомункул.
Мужчина вскинул руку, призывая замолчать и прислушаться.
В тишине раздался далёкий грохот — то ли позади поезда обрушились камни, то ли кто-то долбал по сцеплению вагонов.
Переглянувшись с Кайлом, Энви вскочил на ноги и бросился к двери, не разбирая дороги.
Он врезался в дверь с разгона. Она задрожала под напором, но не открылась.
Гомункул бросил свирепый взгляд через плечо.
— Ты сам нас тут запер, — напомнил Кайл. — И ключ забра…
— К чёрту!
Замок сорвало одним ударом. Вторым распахнуло дверь.
Энви прыгнул в коридор, на ходу обрастая шерстью и шипами. Он протаранил тамбур, выскочил наружу. Глаза защипало от ветра.
Здесь лязг приглушало дребезжание колёс, но источник Энви уловил.
Он взвился на крышу соседнего вагона, припал к ней, цепляясь за покрытие когтями. Гомункул пополз вперёд. Ветер трепал за шерсть, забивал горло, впивался в чувствительный нос, так и норовя сбросить с крыши и шибануть об рельсы. Энви спрыгнул на сцепление с утробным рычанием, навалился на дверь и скользнул в сухой холод вагона.
========== Глава 35 ==========
— Вот! — Эдвард показал Ризе на домик Лии. Для него тряпочная норка выглядела слишком простой, но Альфонс так упёрся, словно от этого домика зависело всё.
В глубине домика послышалось мяуканье, и на свет показалась рыжая морда. Обведя всех заспанным взглядом, Лия шлёпнулась на мягкий порог домика и залегла за ним, повиливая хвостом.
Миг спустя она выскочила оттуда. Рыжий комок промчался мимо ног Эдварда, налетел на Альфонса, вскарабкался на него со скоростью белки и уставился на Ризу, широко распахнув глаза.
— Ал, ну сними её. Испугается ещё, — Эдвард протянул к нему руку, но брат отвернулся, не давая забрать кошку.
— Раз хочет, пусть сидит, — пробурчал Альфонс, подходя к столу вместе с Ризой. Он с самого приюта таскался с Лией, не желал выпускать её из рук лишний раз. Будто с ней что-то случится, если пару минут она посидит в домике, а не у него на руках!
— Та-ак, — протянул Эдвард, окидывая стол хозяйским взглядом. Почти пустой в день приезда, сейчас он преобразился в целый склад: около половины заняли книги из библиотеки, рядом с ними лежала целая стопка листов, а поверх них — карандаши с мелками, разбросанные в таком беспорядке, словно ими играли в городки. В самой середине возвышалась чернильница. Пробки пузатого сосуда касалось перо ручки.
В Ризенбурге такие вещи были редкостью. У них в основном довольствовались карандашами — дешевле, чище, и заправлять каждый раз не надо.
Чернильница вместе с ручкой перекочевали ему в руки, а затем на свободную часть стола. Эдвард ещё в первый день их опробовал, и следы от клякс, хоть и потускневшие, синели на пальцах до сих пор.
Отвинтив пробку, Эдвард поднял глаза на брата:
— Ну, и кто первый?
— Давай ты, — едва глянув в его сторону, отозвался брат. Он словно забыл, зачем они сюда пришли: Альфонс водил пальцами перед носом Лии, а когда кошка махала лапами, отдёргивал руку.
Эдвард плюхнулся на стул.
— Я так я. Только это, лампу тогда включи, — взглянув на розовое от заката небо, добавил он.
Альфонс подошёл к окну. Шторы с шипением сошлись на перекладинах, будто птичьи крылья, а вслед за этим щёлкнул переключатель. Комнату залило бледным, как ракушки, светом.
Эдвард сел на стуле глубже, вытянул правую руку ладонью вверх.
— Ал, ты будешь помогать или с Лией останешься?
— А где я там сяду? — Альфонс ойкнул, когда Лия сцапала его за палец обеими лапами, и тепло улыбнулся: — Ладно-ладно, поймала.
Лия выпустила его руку, извернулась, снова схватила. Альфонс не сводил с неё счастливого взгляда.
