Последнее слово осталось за Эдвардом. Осадок от разговора остался такой же неприятный, как застрявший под пяткой острый камешек, но поделать с этим Энви ничего не мог. Чтобы выиграть спор, ему понадобилось бы раскрыться, рассказать о гомункулах, чьи прошлые личности можно считать за прошлые жизни. Он бы рискнул, будь дети под его контролем. Представил бы всё в таком свете, чтобы мелкота гомункулов за спасителей посчитала, но Мустанга так не обдурить.
— Он слишком много думает для ребёнка, — процедил Энви, с грохотом поднимаясь по железной лестнице поезда. — Вот скажите, полковник, вы в его возрасте о таком задумывались?
— Честно говоря, меня беспокоили более приземлённые вещи.
Энви остановился на последней ступени. Он хоть ненадолго оказался выше полковника, но к этому примешивалась горечь запоздалого осознания, что стоило прибавить облику роста. Тогда Огненному, а не Энви каждый раз приходилось бы задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
Склонив голову набок, гомункул уставился на Мустанга долгим немигающим взглядом. Смутить его не вышло, и Энви отвернулся. Видно, что-то он делал не так, раз приёмы Лотоса не работали.
Вздохнув, гомункул нырнул в вагон.
Внутри было оживлённо. Им с Огненным пришлось проталкиваться через взбудораженных пассажиров: весть о том, что рельсы восстановили алхимики, распространялась со скоростью песчаной бури. На Мустанга таращились, как на посланника Лето, осыпали благодарностями, совали в руки разную дребедень. Энви на его месте сразу бы пресёк попытки вручить ему какую-то дрянь, но этот смертный принимал подношения с неизменно вежливым видом.
Открывать дверь в купе пришлось Энви, потому что Огненный нёс в руках целую кучу всего. Потянув дверь, гомункул отступил в сторону. Им всем нужно было отдохнуть друг от друга перед Централом.
Хотя, у Огненного вряд ли получится даже выспаться, за что можно будет сказать спасибо неугомонной мелочи.
Энви собирался задвинуть дверь обратно, когда перехватил взгляд Мустанга. Алхимик кивнул, приглашая войти.
Гомункул медленно опустил руку, не веря тому, что видел. После всего Огненный не был против его компании?
— Ого! Это всё нам, да?! — обрадовался Эдвард, скатившись с сиденья. — Давай, давай, я донесу!
Энви покорно зашёл, пряча усмешку. Значит, Мустанг решил за ним последить под этим предлогом?
— А он тут зачем?! — Эдвард ткнул в гомункула пальцем, едва не выронив всё, что успел урвать у Огненного.
— Мы это всё не съедим, — отозвался Мустанг, сгружая на стол пачку шоколадок, конфет и каких-то закусок в пакетиках.
— Так я ему отгружу, и пусть к себе идёт! Вот, на!
Не успел Энви опомниться, как у него в руках оказалась пара кульков со сладостями. Впихнув угощение ему в руки, Эдвард подтолкнул гомункула к выходу.
— Он уйдёт, когда я починю его нож. Эрлай, садись.
— Да это ж пара минут, не надо ему садиться! — лицо мальчишки пошло красными пятнами. — И конфет он не заслуживает! Он это, он Ала обижал!
Энви растерянно переглянулся с Огненным. Он же самого мелкого пальцем не трогал и в разговоре с ним сдерживался, когда пацан обидеться-то успел?
— Ты придумываешь, — прошептал Альфонс, вперив взгляд в пол.
Эдвард сбросил свой груз так резко, что часть подарков разлетелась по полу. Волосы на его затылке встали дыбом, как у рассвирепевшего кота.
Гомункул плюхнулся на сиденье и принялся шуршать кульком. Как бы там мальчишка ни пыжился, командовал здесь Огненный, а ему было выгодно оставить Энви под боком.
— Эй, иди сюда, если остаться хочешь!
Энви бросил на мальчишку взгляд поверх кулька и вопросительно изогнул бровь.
— Это всё собрать надо! — Эдвард махнул на рассыпавшиеся сладости.
— Прости, а я тут каким боком?
Энви бросил взгляд на Огненного. Полковник разгребал завал на столе, чтобы освободить формулу, и не поворачивался к ним.
— М-м-м, как насчёт смягчить тон? Если ты хочешь, чтобы тебе помогли, не обязательно кричать.
Мальчишка не стал его упрашивать, но хотя бы с кулаками тоже не кинулся. Опустившись на четвереньки, Эдвард принялся собирать всё в одну кучу.
Энви выудил из кулька конфету в золотисто-зелёной обёртке, неторопливо развернул фантик, но не успел донести шоколадный кирпичик до рта, как пол и всё купе качнулись. Гомункул взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и попал конфетой себе в глаз.
Поезд наконец тронулся.
========== Глава 8 ==========
Эдвард сгрёб как попало всё, что валялось на полу, и понёс добычу к столу. Зараза Эрлай кривился и тёр глаз. Кулёк с конфетами лежал у него на коленях, грозя вот-вот свалиться на пол.
— Эй, их сам подбирать будешь! — Эдвард поправил получившуюся пирамидку. — Слышал?
Эрлай что-то недовольно проворчал, щуря пострадавший глаз, но кулёк всё-таки убрал и положил рядом с собой. Эдвард глянул на Огненного, выпятив грудь. Вот он какой, его даже Эрлай слушается, который сильно старше!
Рой только скользнул по нему взглядом, будто ничего не заметил. Эдвард напыжился ещё сильнее, но очень скоро стоять так стало совсем неудобно, и он плюхнулся рядом с Эрлаем.
— А где Риза? Она на крыше, ишваритов выслеживает?
