Ухмыльнувшись, Эрлай закашлялся в кулак. Эдвард пихнул его под рёбра, и он завалился поперёк сиденья.
— Поймал! — Эдвард распластался на нём, не давая подняться. — Проси пощады, не то так и пролежишь до самого Централа!
Зевнув, Эрлай прижался щекой к рукам. Эдвард упёрся ему в спину локтями, но нежеланный гость даже не думал возмущаться.
— Алё! Ты чего такой покладистый?!
Эрлай лежал тише сытого питона. Так и не добившись от него ответа, Эдвард сполз на пол и устроился рядом с креслом. Рой как раз положил нож на середину формулы.
Синие искры хлынули на клинок ослепительным потоком. Эдвард успел только моргнуть, как всё закончилось.
— Ну вот, тебе всё починили, — объявил он, ткнув Эрлая в щёку. — Ой, Рой, он это… заснул, кажется.
Дверь в купе скрипуче поехала в сторону. Отвлёкшись, Эдвард случайно задел локтём Эрлая, и тот сдавленно зашипел.
— Можно поаккурат… — Эрлай осёкся, когда в купе вошла Риза. — С возвращением, мисс.
Она явилась не одна: за Ризой зашла тётка с подносом, на котором стоял чайник с чем-то тёмным, несколько чашек и целая тарелка с блинами. Эдвард потянул носом. Чайник пах горьким, зато от блинчиков шёл дразнящий мясной аромат.
Эрлай тоже оживился. Заметив, куда он косится, Эдвард показал ему кулак.
— Сомневаюсь, что ты будешь это пить, — улыбнулся Эрлай.
— А вот буду, — буркнул Эдвард, потянувшись к кружке. Кружка была красивая, белая с золотисто-зелёным ободком, но почему-то страшно маленькая.
— Тебе не понра…
— Да ладно вам, Эрлай, пусть попробует.
Огненный согласился подозрительно легко, словно на самом деле был согласен с Эрлаем, но Эдвард не собирался уступать только из-за этого. Заполнив чашку примерно наполовину, он вернул чайник на место.
Эдвард отпил совсем немного. Язык обожгло такой горечью, словно он раскусил целую горсть чёрных перцев.
Закашлявшись, он отодвинул кружку от себя.
— Ещё подлить? — поинтересовался Эрлай, забирая кружку.
Эдвард замотал головой. Говорить у него сейчас не получалось. Схватив из конфетного разнообразия первую попавшуюся, он раскрутил хвостик фантика и через пару секунд уже хрустел конфетой.
Альфонс сполз со своего места. Не успел Эдвард его остановить, как брат уже завладел пустой кружкой. Эрлай даже услужливо наклонил чайник, ухмыляясь почище любого шута. Альфонсу его кривляния были побоку.
Когда брат сделал глоток, Эдвард невольно зажмурился. Пусть сейчас эту гадость пробовал не он, на языке всё равно появилась горечь, которую даже конфета не смогла перебить до конца.
— Ну… пить можно, — после недолгой паузы произнёс Альфонс.
— Фу, Ал! Ты бы ещё чай с чесноком вкусным назвал!
— Так он полезный, — Альфонс оглянулся на взрослых, словно искал у них поддержки. — Прямо как моло…
— Эй, это запретное слово!
–… ко, — поёжившись, едва слышно закончил брат.
— Ну всё, не буду тебе ничего на ночь рассказывать!
Эдвард заполз на сиденье с горсткой конфет. Примерно половину он сразу набил в рот, чтобы не было соблазна повестись на уговоры и согласиться на сказку.
— А я… А мне и не надо, вот. Всё равно ты страшное рассказываешь.
— А ты что, до сих пор сказки слушаешь? — мягко поинтересовался Эрлай.
Альфонс захлопал светлыми пушистыми ресницами, явно затрудняясь с ответом. Эдвард яростно захрустел конфетами. Наскоро проглотив их, он развернулся к Эрлаю.
— Он слушает, потому что мне нравится всякое выдумывать, ясно? И это, нож тебе уже починили, так что давай, давай, — Эдвард замахал в сторону выхода.
— Премного благодарен, — стянув со стола нож, Эрлай коснулся конца лезвия. — Надо же. Вы превратили такую дешёвку в отличный нож.
— Всего лишь поменял пару элементов, — пожал плечами Огненный.
Эрлай направился к выходу. Нож трепетал в его руках, точно пойманная рыба, и физиономия у него была до странности довольная.
Дверь за Эрлаем закрылась, но Эдвард не верил, что он так просто уйдёт. Соскочив с сиденья, он бросился следом. Вылетев в коридор, он прислонился у стены. Эрлай был неподалёку и, кажется, только делал вид, будто куда-то идёт.
— Я за тобой слежу, — буркнул Эдвард.
Бросив на него взгляд через плечо, Эрлай сделал большие глаза и громко прошептал:
— Я за тобой тоже. Ну как, страшно?
Эдвард в ответ показал ему язык.
— Я тебя к Алу не подпущу, вот!
— Ясно, — вздохнул Эрлай. — Ну, до встречи, маленький алхимик.
Развернувшись, Эрлай неспешно зашагал прочь. Эдвард следил за ним, пока не хлопнула дверь его купе, прождал ещё с минуту-две и только убедившись, что Эрлай не собирается высовываться, вернулся в купе.
***
Эдвард не мог сомкнуть глаз всю ночь. Вопросы роились в голове, как маленькие злые осы над кастрюлей с вареньем, и жалили, жалили, жалили. Их было так много, а ответов, которые ускользали в светлеющее за окном небо, не набралось бы и с горстку.
Он бы ещё долго так лежал, но тут раздался пронзительный гудок: поезд прикатил в Централ.
Эдвард выпрямился, как игрушка на пружинках, и прижался к окну. За ним возвышалось здание вокзала, такое белое, будто его вырезали из куска сахара. Из окна виднелась часть других путей — там мелькало то ли два, то ли поезда.
