Разговор прервал гудок поезда. Вздрогнув, Эдвард закрутил головой. Он только сейчас осознал, что людей на перроне стало в несколько раз больше — видно, сошли с других поездов.
Хьюз глянул на вокзальные часы и переменился в лице.
— Ох чёрт, задержался я с вами… Рой, извини, но мне уже минут десять как пора. Я обещал Грейсии, что зайду ещё сегодня… Она так волнуется.
Эдвард решительно не понимал, что происходит и почему после этих слов Рой с Ризой переглянулись, точно заговорщики. Огненный едва заметно кивнул, и снайпер отделилась от их маленькой группы.
— Хьюз, не против, если я пойду с тобой?
— Боже, конечно нет! Грейсия тебе только обрадуется!
Эдвард озадаченно почесал затылок, провожая взглядом Хьюза с Ризой. Он ей что-то объяснял, размахивая руками точно ветряная мельница, но сам разговор Эдвард так и не смог расслышать. Больно уж быстро они скрылись.
Развернувшись, Эдвард вперил взгляд в Роя.
— Я ничего не понял!
Огненный немного помолчал, видно, собираясь с мыслями. Он смотрел рассеянно, точно думал совсем о другом, и Эдвард на всякий случай толкнул его локтём в бок. Помогло.
— Хьюз с Грейсией ждут ребёнка. Он должен родиться на днях.
Альфонс тихо ахнул. Он смотрел на Роя широко раскрытыми глазами, прижав руки к груди.
— А-а-а, — протянул Эдвард,. — А ты никого не ждёшь?
— Что? Нет. Подожди, о чём ты сейчас спросил?
— Ты даже не слушал! — Эдвард хотел возмутиться, но передумал, взглянув на лицо Роя. Даже проснувшаяся посреди дня сова выглядела бы бодрее, чем он.
Пока Эдвард раздумывал, чем можно отогнать от Огненного сон, Альфонс зачем-то прыгал вокруг него по плиткам. Через минуту-другую он тронул Эдварда за плечо и с невинной улыбкой произнёс:
— Я победил.
До Эдварда только спустя несколько секунд дошло, о чём брат говорил. Он же совсем забыл про соревнование и про плитки!
— Нечестно! Это, стоп-игра!
— Не счита-ается, — дразнясь, Альфонс показал ему язык. — Надо было раньше говорить.
Фыркнув, Эдвард потянул Огненного за рукав. Чем стоять здесь, лучше придумать что-нибудь по дороге. Но для начала…
— Это у тебя не считается! Давай заново, Ал!
========== Глава 9 ==========
Энви вышел на перрон одним из последних, когда мелочь и Рой уже скрылись за воротами вокзала. Гомункул немного постоял, вдыхая тёплый воздух с примесью железа, выпечки и поздних цветов, а затем широким шагом направился к выходу по красно-серой плитке, похожей на змеиную шкуру.
Через пару кварталов Энви свернул на глухую улочку, которая вела в старый район Централа и оканчивалась замечательным тупиком, скрывающим вход в катакомбы. Он мог воспользоваться и парадным входом, но в штабе сидел Расс, а пересекаться с ним у Энви не было никакого желания.
Чем дальше он шёл, тем сильнее нарастало волнение. Сколько сотен раз за свою жизнь Энви отчитывался перед Отцом, но привыкнуть так и не смог. Перед встречей с создателем его неизменно одолевало беспокойство.
Энви спустился в подвал заброшенного дома. Воздух здесь был затхлый, с примесью гнили — будь на его месте человек, уже в обморок бы хлопнулся. Энви даже не морщился. Ему приходилось бывать в местах с такой вонью, что местные ароматы уже не впечатляли.
Под ботинками хрустел всякий мусор. Углубляясь в темноту, которую разгоняли редкие лампы, Энви с наслаждением пустил по телу трескучие алые разряды. Светлые волосы потемнели и ощетинились, спускаясь до поясницы жёсткими локонами, похожими на иглы дикобраза; помятый костюм-тройка сменился на дерзкий чёрный наряд, который состоял из топа и юбки-шорт. Поправляя на руках перчатки без пальцев, Энви задержался перед золочёной рамой. В осколке старого зеркала отражался жилистый юноша с раскосыми алыми глазами. Выпрямившись, гомункул показал отражению язык — зазеркальный Энви наверняка сделал бы то же самое, но не так давно зеркало лишилось верха, спасибо вечно голодному братцу Глаттони.
Энви передвигался бесшумно, как кошка: от ботинок он тоже избавился во время превращения, оставив только тёмные носки. Он шёл как можно медленее, оттягивая момент встречи, когда нос защекотал дразнящий цветочный аромат орхидеи с цитрусом. Аромат духов настолько не сочетался с этим местом, что казался вызовом, но Отец разрешал сестре эту человеческую слабость.
Энви вгляделся в темноту. Сестра, должно быть, совсем рядом.
Услышав лёгкий стук каблуков, он развернулся на звук. В груди распускался сладостно-жгучий цветок, имя которого Энви не знал. Не должен был знать. Он и испытывать этого не должен, он же гомункул, а не какой-то человечишка, он запутывает людей в коконе их страстей и чувств, а не запутывается в них сам!
— Быстро же ты вернулся.
Её мягкий голос обволакивал, подобно паутине. Энви невольно замер, подчиняясь этому голосу и гранатовому отблеску её глаз.
— Х-ха. Я вернулся с добычей. М-м, хоть она мелкая, как мозг у Глаттони… — к концу фразы его тон стал совсем неуверенным.
— Слухи не оправдались? — сестра рассмеялась, приобняв за плечи. — Не расстраивайся. Алхимиков ещё много.
