— Вы только представьте, заходит в дом кто-то чужой, а ему навстречу выпрыгивает это… чудо.
Альфонс отстранился.
— Нет, кот должен быть котом, а не собакой!
— Ты ему это скажи, — Рой кивнул на вольер с альбиносом.
— Ксинкс, слышал? Ты кот, а не сторожевой пёс.
Бесёнок издал звук, отдалённо похожий на мяуканье.
— Ого, он и так умеет? — забыв про обиду, удивился Эдвард.
Мари ничего не ответила, но по её лицу было и так понятно: Ксинкс впервые не зашипел в ответ.
***
Малявки и Огненный заявились почти час после конца перерыва, когда Энви удалось уломать Фьюри на небольшую партию в «морской бой». Гомункулу как раз выпала очередь топить чужой корабль.
— Бэ-чет… то есть семь.
— Бэ-четыре мимо! — радостно выпалил Фьюри.
— Ч-чёрт. У меня мысль сби…
Его слова заглушил грохот стула. В поле зрения появился Эдвард.
— Во что играете?
Энви оглянулся, далеко ли Огненный со вторым ребёнком, и чертыхнулся второй раз за минуту: полковник стоял прямо за спиной. Из-за мелкой шумной язвы он и не расслышал, когда Мустанг подошёл.
— С возвращением, — учтиво улыбнулся Энви. Зацепившись взглядом за красные полосы на кисти Огненного, гомункул изменился в лице. — Это что, прошу прощения, такое?
От разговора его отвлёк Эдвард. Мелкий нахал потянул из-под руки лист, пёстрый от жирных точек, и тут же над самым ухом раздался полный любопытства голос:
— Это крестики-нолики такие? А где тогда нолики?
Энви провёл рукой по лицу. Ему одновременно хотелось дать мальчишке подзатыльник и расхохотаться в голос.
— Здесь нет ноликов, — Отец свидетель, он сумел сказать это ровным голосом. — А крестики — это раненый корабль.
— Какой ещё корабль? Я не вижу, — мелкий вертел бумажку и так, и эдак, хмуря светлые брови. Энви забрал у него лист, пока Фьюри не разглядел расположение кораблей.
— Клеточки и есть корабли, — пояснил механик, предусмотрительно прикрывая свою бумажку рукой.
— А-а-а. Фьюри, а я его корабли видел, — громким шёпотом сообщил Эдвард, приложив руку ко рту.
Энви сделал страшное лицо и вытянул руки, подражая живым мертвецам. Оба ребёнка даже не вздрогнули.
И тут чутьё гомункула сделало стойку. Дети были слишком храбрыми для своего возраста. Слишком умными. Слишком… заинтересованными в алхимии. Какие дети в десять лет будут корпеть за книгами, которые даже для взрослых выглядят, как шифр хорошей сложности? Только те, для которых алхимия — это спасение. Они хотели преступить запрет, только Энви пока не совсем понял, какой из трёх.
Всё-таки он привёл в Централ правильных людей.
На этот раз Энви ничем себя не выдал. Он скрыл торжество за напускным раздражением, бормоча, что никак не может найти чёртов лист.
— Да не ищи, твой возьмём, — Эдвард перевернул его лист чистой стороной вверх. — Я помню, на чём мы остановились.
Механик торопливо убрался за свой стол. Огненный тоже. Со стороны казалось, что оба погрузились в работу, но Мустанг сел так, чтобы держать Эрлая в поле зрения.
Эдварда такие мелочи не волновали. Он увлечённо строчил, и Энви уже заранее жалел свои глаза, которым придётся разбирать этот почерк.
Мальчишка подвинул к нему лист. Энви прищурился.
«Что со сказками?» — с трудом прочитал он.
Покосившись на Огненного, гомункул в притворной задумчивости покрутил в пальцах карандаш.
«Их нельзя доставать при свете солнца, рассыпятся в пепел. Есть два безопасных места, где ты можешь их забрать».
Мальчишка от возбуждения болтал ногами. Он уже пару раз заехал гомункулу по икре. Энви морщился, но молчал. Такому говори — не говори, всё равно не перестанет.
«Так какие?» — неровные буквы выражали нетерпение юного алхимика.
«Есть скачки, там участвует метис, предположительно созданный алхимией. Есть театр, постановка иллюзионистов и обычная. Выбирай».
Задумавшись над листом, мальчишка покусывал конец карандаша. Его глаза метались от одной строчки к другой.
Энви следил за ним из-под полуприкрытых век, откинувшись на стуле с видом человека, который не особо заинтересован в происходящем, но сам не мог оторвать глаз от карандаша. Мальчишка уже дважды зачеркнул ответ. Энви было решительно плевать, что он выберет, лишь бы не затягивал, но Эдвард подошёл к вопросу со всей серьёзностью.
Локоть кольнул край листа. Гомункул опустил взгляд на бумагу.
Эдвард выбрал скачки.
На столе Огненного зазвонил телефон. От неожиданности мальчишка махнул рукой, и лист соскользнул со стола. Энви поймал его в полёте, с хрустом сжал в руке и только поймав удивлённый взгляд Эдварда понял, что для человека его движение было неестественно быстрым.
— Ты как так?..
— Навык, — шёпотом ответил Энви, пожав плечами.
Прижав к уху трубку, полковник разглядывал стену над головой Энви. Огненный почти не изменился в лице, только его плечи напряглись, а в глазах проявилась жёсткость. Энви уже видел у него такой взгляд. В Ишваре, когда из обычного человека со своими заботами и переживаниями он за секунды перевоплощался в комок живого пламени.
Огненный поднялся пружинистым движением хищника, на ходу выхватывая из кармана перчатки. Он едва заметно мотнул головой в сторону Хоукай, и снайпер подошла к нему.
