Толкнув дверь колодкой, Кимбли переступил через мёртвого с равнодушным видом и замер в паре шагов от выхода, разглядывая что-то в коридоре. Рой невольно задержал взгляд на криво вылепленном носе с маленьким кольцом в правой ноздре. В полузакрытых глазах бандита отражалась смерть.
Перескочив через него, Огненный выбрался в коридор.
Кровавые потёки ещё не вытерли, но вся четвёрка раненых преступников исчезла. От стены и почти до середины коридора шла алая полоса. Судя по тому, как резко она обрывалась, самых пострадавших положили на носилки.
Обратный путь прошёл в тишине. В ней каждый шорох воспринимался острее, и Рой несколько раз ловил себя на том, что соединял пальцы для щелчка. Энергия алхимической реакции билась под его кожей, но ей некуда было выплеснуться. Мокрая ткань не пропустила бы и самой маленькой искры.
У колонны на входе Кимбли остановился. Задрав голову, он остановил взгляд на барельефе у самого потолка. Оттуда на них скалился герб Аместриса, бескрылый дракон с заострённым рогом.
Лотос вытянул вверх руки вместе с колодкой, словно хотел коснуться дракона, но ожидаемо не достал.
— Какая жалость, — подрывник провёл раскрытой ладонью по выбеленному камню колонны. — Сегодня он останется целым.
Кимбли с усмешкой покосился на Огненного. Даже свет ламп не мог замаскировать бледность подрывника, которая придавала ему сходство с цветком лотоса.
— Почему именно Лотос? — вдруг спросил Рой.
Кимбли выразительно вскинул брови.
— Государственные алхимики выбирают прозвище, которое отражает суть их силы. Растение с твоей деятельностью не вяжется.
— А вот тут ты ошибаешься, — синие глаза собеседника насмешливо сощурились. — Ты никогда не замечал, что взрыв похож на распустившийся цветок?
— Не доводилось, — холодно отозвался Рой, уже жалея, что завёл этот разговор.
— Он прекрасен, как лотос. И тоже цветёт только там, где много влаги, — Кимбли повернул руку ладонью вверх, разглядывая линии татуировки. — То есть, крови.
Кимбли повернул голову, вслушиваясь в крики за входной дверью. Огненный различил голоса подполковника и Адена. Последний заметно шепелявил. Похоже, военный устроил неофициальный допрос, пока Адена не увели к следователям. Допрос он проводил с таким пристрастием, что Аден толком не успевал ответить.
Рой решительно направился к двери. Пора было вмешаться, пока из главаря преступной банды весь дух не выбили.
За дверью на него обрушился поток оглушительного рёва подполковника. Военный навис над закованным в наручники Аденом. Помятый и угрюмый, бандит смотрел мимо него и слизывал с губ кровь.
Лотос прошёл мимо, даже не глянув на него. Аден дёрнулся, вскочил, но подполковник тут же швырнул его обратно, к боку чёрной машины. Аден отчаянно взвыл, прожигая Кимбли взглядом.
Подрывник с усмешкой глянул на бандита через плечо.
— Не советовал бы я тебе дёргаться. Офицеры этого не любят.
Подполковник развернулся к нему. Военный был чуть ниже Лотоса, зато крепче и шире в плечах, так что при желании мог сбить его с ног и переломать кости одним ударом.
— Да тебя бы по-хорошему рядом посадить, — прорычал военный, скаля зубы, точно озлившийся пёс.
Кимбли окинул его долгим немигающим взглядом.
— Хм. Разве это не превышение полномочий? — Лотос наклонился к нему. Подрывник понизил голос до шёпота. — Вы с моим делом никак не связаны. Плохо будет, если вы не вернётесь к дочери из-за такой ерунды.
Подполковник вздрогнул и отшатнулся от подрывника, глядя на него со смесью недоверия и страха.
— О, откуда я узнал? — от вежливой интонации Лотоса так и веяло угрозой. — Браслет на вашей руке.
Военный торопливо натянул рукав, скрывая светлую полоску браслета.
— Милая вещица. Подарок на день рождения, полагаю?
Подполковник отвернулся от него и впился в Адена взглядом голодного зверя, но тут же скривил губы, когда Огненный вклинился между ними.
— Собираетесь угробить важный источник информации ради своих прихотей? — сухо осведомился Рой.
— Важный? Да нихрена он не знает! Он отмалчивается, как!..
— Он ранен. Возможно, у него внутреннее кровотечение, — бросив беглый взгляд на бандита, добавил Огненный.
Подполковник зыркнул на него из-под сдвинутых бровей, нервно потёр мочку изогнутого коромыслом уха и набычился, признавая своё поражение. Подполковник был старше и наверняка привык к беспрекословному повиновению, но у него не было права приказывать государственному алхимику, который ходил в подчинении у фюрера.
— До допроса не подохнет, — угрюмо произнёс военный. — Лично прослежу.
— И ещё. Проследите, чтобы он сам себя не добил.
— Понял, — буркнул военный, растирая и без того красное ухо.
— И последнее. Я одолжу у вас водителя.
— Да валяйте.
Подполковник явно едва сдерживался, чтобы не сорваться на грубость. В его тоне так и слышалась злость. Она пульсировала в сжатых кулаках, натянуто звенела в жёстком голосе, как пружина неисправного прибора, но у подполковника хватило ума не выражать её открыто.
Рой поймал себя на том, что сам заражается ею, несмотря на измотанность.
