– Вот человек даёт деньги. Мы продолжаем работать. Сохраняем бизнес. В данный момент просветов к улучшению нет. Но взамен этот человек просит ввести его в наш бизнес. Человек порядочный, знаю его много лет. Документы готовы, нужна твоя подпись.
Он Глядя на Тараса можно было подумать, что кроме них двоих в комнате никого нет. Он не замечал присутствующих или не хотел замечать, а может, просто игнорировал. По его мнению, в комнате был только он. Но знал об этом тоже только он. Спасение компании требовало решительных шагов. Дело превыше всего, и его надо сдвинуть с места. А потом уже, исходя из видимого результата, думать, что предпринимать далее.
Семён, поняв суть его разъяснений, по своему обыкновению сказал безразлично:
– Взаймы нельзя попросить? В долг? – и добавил, пытаясь показать, что он владеет ситуацией: – Риск велик.
Тарас возразил, мягко успокаивая его:
– Нет никакого риска.
Затем, словно не понимая, спросил:
– Объясни, что за риск?!
– Риск у меня: я перестаю быть единоличным владельцем.
Тарас всё понял и, как опытный аналитик, незаинтересованное лицо, подвёл итог:
– Верное решение для спасения. Я так считаю.
– Ладно. Сколько лет? – Рассуждал Семён. – Шесть лет знакомы. Вместе в бизнесе.
Задумался. Математика была любимым предметом, ему всегда нравилось высчитывать:
– Два года почти, – он посчитал ещё тщательней и остался доволен подсчётами, после чего произнёс: – Один год, – призадумался, —девять месяцев, так, двести семьдесят три плюс двадцать восемь дней. Ладно, я тебе верю.
Он обратился к брату.
– Читал новый устав? Я сейчас не очень хорошо себя чувствую. Сосредоточиться не могу. Распишусь. Но и тебе доверяю, что там всё нормально. Помню, ты говорил, что Тарасу можно верить. Прочти всё равно!
Он протянул руку за ручкой. Показал в сторону Тараса:
– Знаю, ты порядочный. Умеешь поступать безошибочно, хоть я и не согласен в этом с тобой. Но сейчас так можно. Давай скорее. Устал очень.
В разговор вмешалась Маша, показавшись в проёме двери:
– Может, мне прочесть? Пробегусь мельком.
Эдик на удивление бурно отреагировал на вмешательство Маши в мужской разговор.
– Маш, ты куда лезешь? Что, мы без тебя не разберёмся?
Семён важно, считая, что её поступок оскорбляет чувство его собственного достоинства отрезал:
– Марь, отвали. Твоё место не здесь. Не мешай нам работать.
Тарас поспешил заверить её:
– Маш, всё нормально. Ты же меня знаешь. Торопиться надо. Выйду от вас, сразу в Германию вышлю подтверждение. Иначе сегодня ночью контракт разорвут. Завтра в офис приезжай, прочтёшь.
– Так если подпись уже поставлена, что толку с того?
Тарас развёл руками от негодования:
– Перестань. Всегда переделать можно.
Маша громко высказала надуманные свои предположения. Они пришли ей в голову, пока она сидела пришипившись, как мышь, в соседней комнате с открытыми настежь дверьми, чтобы слышать.
– Так вы немцам согласие дайте и продолжайте работать. Новый учредитель-то при чём? Спешка ваша непонятна. И документы нового устава, сто двадцать листов, уже готовы. Заранее словно заготовили. Не верю вам. С подвохом вы сюда пришли.
– Выйди, – строго процедил муж.
Она растерялась.
«Хотела как лучше. На сторону мужа встала, чтобы ему посодействовать. Всё в его интересах».
– Выйди. Непонятно? – повторил он.
Она послушно вышла.
Во время этого инцидента все молчали.
– Она дело говорит. Вы ей тоже прочесть дайте, – С беспокойством попросил Семён.
Он провёл взглядом по лицам окружающих. Его просьба вызвала явное недовольство. Его недоверие к ним, озвученное так запросто, без всяких церемоний, произвело огромное впечатление. Он понял это и ускорил процесс подписывания бумаг.
Тарас и Эдик разом оживились и, перебивая друг друга, затараторили, развеивая сомнения и предубеждения, посеянные Машей.
– Семён, как можно? – серьёзно отчеканил Тарас и осуждающе помотал головой. – Ты плохо обо мне думаешь, – его глаза испытующе смотрели на Семёна. – Дело твоё, конечно. Тебе лучше знать, – он не сводил с друга глаз.
– Я же твой брат, а ты сомневаешься. Завтра же пусть приходит и читает. Нельзя так, правда, Тарас – сказал Эдик и льстиво подластился к нему.
Тот не замечал его. Эдик, глядя на родного брата, продолжал:
– Он же компаньон. Хочет как лучше.
Все замолчали. Неловкую тишину прервал Тарас:
– Она хоть в решении вопросов пускай участие принимает. Ты только скажи. Мы же не против.
Он обернулся и громко крикнул в дверной проём, надеясь, что жена Семёна должна услышать:
– Слышишь, Маш?
Но Семён тихим голосом остановил его:
– Потом. Видно будет.
Друзья попрощались. Перед самым уходом Тарасу на ухо что-то сказал до этого всё время молчавший общий знакомый. Тарас вернулся к комнату и громко задал вопрос, адресованный непонятно кому и в то же время всем, а именно Маше и Семёну.
– Вам, может, надо чего? Вы скажите, не стесняйтесь.
На эти слова в коридор из другой комнаты вышла Маша. Она смотрела поочерёдно то на Тараса, то на Семёна и ждала, что скажет муж, а он гордо отказался.
– Всё есть, не видишь?
Но Тарас на всякий случай ещё раз предложил:
