Я ушла. Я отправилась к мужу в мастерскую и в итоге задремала, несмотря на шумную работу с металлом. Он разбудил меня вечером, и мы пошли на собрание – и я остро ощущала, что через каждые несколько шагов прохожу мимо ствола бамбука. Стивленд был повсюду. В Доме Собраний участок пола в передней части был убран и временно огорожен, чтобы по нему не ходили, хотя даже дети не склонны были резвиться. Я увидела бугор и трещину в почве. Новый ствол уже рос.
Меня спрашивали о том, что конкретно происходило и когда: возникла масса уточняющих вопросов и предположений. Я рассказала о плодах разума и правды. Хатор пожелала узнать, кого именно я подозревала, и вроде бы оскорбилась, когда я ответила, что поначалу – всех. Видимо, сейчас задним умом многое будет понятно.
Бартоломью объявил о желании Стивленда стать гражданином.
– Так и должно быть. Он столько для нас сделал, – тут же заявила Мари, член комитета.
Обычно она тщательно анализирует все новые идеи, однако она – стоматолог, а он тесно сотрудничает с медиками, так что для нее он уже давно был надежным коллегой.
Какой-то фермер подхватил:
– Без него у нас было бы гораздо меньше еды.
– Новый гражданин! – сказала Хатор, пихая локтем Форреста.
У них появится новый объект для сплетен и насмешек.
– Но разве он нас понимает? – спросила Невада. – Он никогда не присутствовал на собраниях. Ему понятны демократия и голосование?
Бартоломью выгнул бровь.
– Именно этот вопрос я с ним и выясняю. Он планирует вырастить здесь ствол для коммуникации.
Он указал на вскрытый участок пола.
Медики сказали, что состояние Джерси стабильное, но тяжелое. Они решили, что обнаруженные Стивлендом антитела могут быть связаны с аутоиммунным заболеванием или инфекцией. Они стараются обеспечить ей комфорт. Дети ее навестили.
Я ожидала критики моего решения не преследовать стекловаров, поскольку ощущается явное стремление узнать про них. Вместо этого меня засыпали вопросами о том, что именно я слышала и видела. Как они разговаривали? Как пахли? Каждую мельчайшую деталь пришлось повторять дважды. Кое-кто из охотников предложил начать процесс наблюдения и, возможно, поднесения подарков. Неваде захотелось выставить копии работ Гарри в таких местах, где их смогут найти в качестве жеста миролюбия, – и чтобы они начали нас понимать. Многие согласились с тем, что преследование могло быть неправильно истолковано, но почему стекловары не инициировали контакт? Нам так хочется с ними встретиться! Но действовать следует правильно.
Люди должны были бы выражать недовольство моими действиями. Хотя бы Хатор и Форрест. Однако прямо во время собрания кто-то начал перекусывать куском плода. Вот в чем дело! Стивленд сделал всех послушными, кроткими. Они под действием наркотика!
Когда вопросов не осталось, я отвела членов совета в сторонку и сказала им, что Стивленд хочет стать модератором.
– Он хочет получить контроль – и у него масса возможностей. Вы знаете, сколько он может делать – и он будет контролировать все, вплоть до мельчайших деталей нашей жизни.
– Модераторы могут делать только то, что позволяет комитет, – сказала Сосна.
– А разве так можно? – спросила Луна у Бартоломью. – Он же не человек!
– Технически, став гражданином, он может быть избран. Но у нас уже есть модератор, так что эта должность закрыта.
– На Земле такого никогда не допустили бы – чтобы растение управляло и было равным, – заявила Луна, словно это было веской причиной.
– Он никогда не считал себя равным нам – только превосходящим нас, – сказала я.
– Но с ним можно работать, – заметила Сосна.
Мари нахмурила брови так, что морщины на ее лбу стали глубже.
– Может, модератор – это и чересчур, но Стивленд нам друг. У него есть свои причуды – и это тревожит. Растения мыслят иначе, и на это следует делать скидку, но он искренне о нас заботится.
Плод послушания действовал.
– Отдохни, – посоветовала мне Мари. – Мы еще поговорим.
Когда мой муж узнал, чего хочет Стивленд и почему я не ем его плоды, он молча убрал из нашего дома все плоды бамбука, чтобы у меня не было соблазна.
В результате я заканчиваю день в гораздо худшем состоянии, чем накануне. Тогда я была в опасности. Сейчас в опасности все – и я ничего не могу сделать.
Первый вопрос: объявление о гражданстве Стивленда. Мы заранее подготовили эту церемонию, хотя всего Стивленду не говорили. Ствол вырос – высокий, светлый, раздутый и безлистый. Утром Стивленд сказал, что выращивание потребовало немалых усилий и ему пришлось забирать аденин и сахара издалека.
