— Не имея ни отдыха, ни ночлега? — воскликнул Нинурта. — Взгляни, солнце садится, а Ашшур рядом, полчаса пути.
— Нет, храбрейший, отдохни в шатре, который разбили сопровождающие тебя люди. Сейчас и на воздухе замечательно спится, ночь обещает быть теплой. Великий царь особо наказал, чтобы ты берег себя и заботился о своем здоровье. Твоя жизнь и твой меч скоро очень понадобятся Ассирии.
Они разговаривали ввиду шатров. Сопровождавшие туртана люди толпились поблизости.
— В Вавилоне ты оценишь состояние местного войска, — невозмутимо продолжил старший писец, — и в случае необходимости подготовишь вавилонян к походу на север. Когда получишь приказ, приведешь их в Калах. До того момента тебе запрещено отлучаться из Вавилона.
Азия замялся, потом, как бы невзначай, предупредил.
— Меня предупредили, чтобы я не оставлял тебя без надзора.
Нинурта взял писца под руку и поволок в сторону, подальше от спутников. Начальник охраны встрепенулся, затем, очевидно положившись на царского писца, отвел глаза.
Азия в общем-то не очень сопротивлялся, вел себя покладисто, вовремя переставлял ноги и всем своим видом демонстрировал готовность услужить второму человеку в государстве.
Когда разведенные неподалеку от речного берега костры скрылись из вида, писец решительно оторвал от себя чужие руки и сам спустился к воде. Там срезал охапку тростника и уселся на нее, оставив расположенную рядом каменную глыбу для туртана, тем самым как бы подчеркивая незыблемую иерархию между ними. Этот поступок можно было истолковать и так, что царскому писцу было запрещено унижать опального вельможу. Это что-нибудь да значило, и Нину, устроившись повыше писца, перевел дух.
— В чем я провинился перед великим царем, Азия? — спросил Нину.
Царский посланец ответил не сразу. Прежде он долго наблюдал за устремившимся к земле небесным светилом.
Смеркалось быстро. Солнце — Шамаш, зевнув, скрылось за горизонтом — там, как сказывают и пересказывают, всевидящий бог усядется в лодку и отправится на противоположный край земли, откуда утром ему придется вновь карабкаться в зенит, чтобы затем совершить головокружительный спуск на берег Мирового океана, где его опять будет поджидать золотая лодка.
Через несколько минут пришел черед звездам оглядеть землю. Всем известно, что звезды — это роскошные дворцы, в которых обитает тот или иной небожитель. Им все ведомо, даже тревога, поселившаяся в душе Нину с того момента, как его подняли с постели и так спешно отправили в Вавилон.
Нинурта поторопил писца.
— Может, в том, что я отказался избивать своих соотечественников в Шибанибе? Или в неуместной приверженности старой дружбе?
— Нет, Нинурта, причина в том, что кое-кто убедил царя, что ты готовишь против него заговор.
Нину изумленно глянул на писца и не удержался от возгласа.
— С какой стати?! Зачем мне это надо?!
Азия не обращая внимание на туртана, хладнокровно добавил.
— Или тебя против твоей воли могут заставить возглавить заговор.
— Еще интереснее! — Нинурта шлепнул себя по коленям. — Кто и каким образом мог бы заставить меня изменить побратиму?
— Вот именно, «побратиму». Именно это обстоятельство губит тебя сильнее всяких доводов разума.
— Объяснись, писец! Хватит ходить вокруг да около.
— Кто-то из очень сильных в Калахе и те из жрецов, кто не забыл, какими привилегиями их обещал вознаградить Шурдан, убедили царя, что далее так продолжаться не может.
— Как?!
— Твои недруги утверждают — триумвират, который сложился вокруг государя, далее терпеть невозможно.
— Почему?
— Восстанет «царский полк».
Нинурта ошеломленно глянул на заметно помрачневшего Азию.
— Зачем «царскому полку» бунтовать? Разве великий царь не расплатился с ними сполна? Разве каждый из воинов не вывез арбу добычи из Шибанибы?
— Это дело прошлое, туртан. Всякий присвоивший чужое добро надеется, что так будет продолжаться и впредь, а для этого необходима твердая власть. Или наоборот — полное безвластье. Промежуточное состояние немыслимо.
— Я не понимаю, о каком промежуточном состоянии ты ведешь речь? В чем ты видишь промежуточное состояние?
Азия усмехнулся.
— Ты, туртан, ослеплен победой. Ты не замечаешь, что творится вокруг. Прошло полгода после подавления мятежа и разрушения Шибанибы, а многим до сих пор неясно, кто правит Ассирией. Царская ли воля непререкаема или всем, как во время войны, заправляет твоя супруга? А может, правишь ты, Нинурта? Это очень опасные и ненужные для власти вопросы, тем более если находятся зловредные людишки, утверждающие — зачем нам не имеющий голоса в собственном дворце правитель, если у нас уже имеется царствующая пара. Что произойдет, если горячие головы сообразят — давайте поможем этой парочке расправиться с несравненным, и тогда на нас посыплются новые награды.
— Ты имеешь в виду меня и Шами?
— Да, храбрейший.
— Кто же мутит воду?
— Например, небезызвестный тебе скиф Партатуи.
Нинурта не удержался, вскочил, принялся расхаживать по влажному берегу.
— Этого я всегда хотел удавить собственными руками! — не скрывая раздражения, отозвался он.
— Разве дело в скифе?
— А в чем же?!
