Оставшись одна за столиком, Василиса почувствовала легкий дискомфорт.
Она не привыкла на людях быть одной, всегда с кем-нибудь – с мужем, с другом, с сестрой, наконец. Но не с подругами, их у нее не было. Это и понятно: кто захочет все время находиться в ее тени?
Теперь она сидела одна в этом зале и ловила на себе взгляды сидящих рядом мужчин. Это было еще ничего – дело для нее привычное, но смотрели они как-то подозрительно.
И официант принес бутылку вина, которую она не заказывала, сказал, что это подарок, и какой-то тип махнул приветственно рукой с дальнего стола. И конферансье пялился на нее теперь уже открыто и даже подмигнул нагловато.
Василиса отвернулась и передвинула свой стул, чтобы видеть проход, по которому удалилась сестра. Нужно дождаться Федьку и уходить отсюда как можно скорее.
Но куда же запропастилась ее непутевая младшая сестрица? Во что она опять ввязалась? Какая-то публика подозрительная и, вообще, какой-то сомнительный кабак, откуда у нее этот адрес? И карточка, и номер… во что Федька ее втянула?
Официант подошел и наклонился интимно.
– Тот господин очень просит вашего разрешения пересесть за ваш столик…
– Я не одна, я жду сестру! – Василиса грозно посмотрела на этого сводника.
Что она вообще тут делает? Зачем согласилась сопровождать сюда Федьку?
Тут на стол перед ней уселся попугай.
– Педро! – Она даже обрадовалась, все-таки не так одиноко, тем более попугай такой симпатичный…
Педро переступил лапами и боком подошел к ней.
– Хор-рошая… – проворковал он, а потом рявкнул ей в самое ухо: – Удир-рай ср-рочно!
«Он прав, – неожиданно подумала Василиса, – это самое умное, что я могу сейчас сделать. А Федька пускай сама выбирается. В конце концов, она большая девочка».
– Где у вас туалет? – строго спросила она официанта.
Тот показал рукой куда-то в угол.
Василиса придала лицу рассеянное выражение, улыбнулась конферансье и пошла в указанном направлении, потом, убедившись, что официант отвернулся, свернула в сторону выхода. Если кто остановит, скажет, что заблудилась.
На сцене попугай вытаскивал из большой вазы бумажки с предсказаниями и зачитывал их вслух. Поскольку все смотрели на сцену, Василисе удалось пройти незамеченной до пыльной бархатной портьеры, закрывающей дверной проем.
Там была прежняя комната, напоминающая комнату бабы Шуры в коммунальной квартире. Бабуля почему-то поставила фотографию комнаты на тумбочку возле кровати и когда смотрела на нее, то все время вздыхала.
Надо же, как все похоже, и вязаная кофта из некрашеной серой шерсти была у бабушки такая же.
Вспомнив про бабу Шуру, Василиса подумала и о сестре. Вот, значит, как. Сама Федька все время ноет, что полоумную бабку спихнули на нее, а сама где-то шляется чуть не каждый вечер.
Тут голос внутри Василисы справедливо заметил, что, когда ей было нужно, она позвонила сестре, и та примчалась среди ночи, хотя могла бы этого не делать.
Но так уж у них с детства повелось: живут вроде бы как кошка с собакой, но если что серьезное, так сразу летят на помощь друг другу. Только вот что серьезного может быть у Федьки в данный момент? Ищет приключений на свою голову, сидела бы дома, за бабой Шурой присматривала…
Вот у нее, Василисы, и правда дело серьезное: Георгий-то явно ей не верит, что она бабушку сторожит, смотрит с подозрением. Да еще частных детективов нанял, подозрительных каких-то… девица вообще ее тезка…
Ох, нужно быстрее домой ехать…
Василиса пересекла комнату и открыла следующую дверь. Оттуда пахнуло холодом, ну ясно, в прошлый раз тут был морг. Точнее, декорация морга. Ну что они тут все из себя строят, в самом деле, дурят людей. Хотя, наверное, это для интереса все делается, скучно посетителям в обычном кабаке, вот и придумывают что-то занятное.
