Но, с другой стороны, откуда тогда у Георгия такой текст? Он же не знает, что баба Шура изъясняется исключительно стихами и поговорками…
– Хорошо так поговорили, душевно, – продолжал муж, – и скучно, говорит, и грустно, и некому руку пожать! Еще романс мне спела. Наш, говорит, уголок нам никогда не тесен, пока, говорит, ты в нем, в душе поет весна… Не уходи! Еще не спето столько песен… еще дрожит в гитаре каждая струна…
Пока он пел, Василиса успела собраться с мыслями.
– Хватит, – сказала она, – вовсе незачем смеяться над старым человеком. Еще неизвестно, какими мы будем в таком возрасте. Я виновата, конечно, я тебя обманула.
– Вот как? – Он нахмурился и переступил босыми ногами, очевидно, ему было холодно.
– Понимаешь, это все Федька, – Василиса набрала воздуха и ринулась вниз, как с обрыва в реку, – она хочет менять работу. А то сидит в какой-то задрипанной фирмочке младшим менеджером, в общем, никаких перспектив. И вот вроде бы нашла она приличное место… администратором в одном хорошем ресторане.
То есть это ей так сказали. А она что-то засомневалась и позвала меня, пойдем, сказала, на месте проверим, что там и как.
Потому что, если она придет туда как обслуживающий персонал, это одно, а если мы вроде как посетители придем и понаблюдаем, это совсем другое…
Краем глаза Василиса посмотрела на мужа – вроде бы поверил. Или вид делает.
– И что? – все же спросил он.
– Да ничего хорошего, – вздохнула Василиса, – с виду вроде бы прилично, машины дорогие у входа стоят, а внутри… как-то все это сомнительно… В общем, мы с Федькой думаем, что там криминал какой-то, она решила на эту работу не устраиваться. А то возьмут на работу, а потом на нее что-нибудь повесят…
– Ну-ну… – скептически хмыкнул Георгий, а когда наклонился, отыскивая тапочки, Василиса улизнула в ванную.
Василиса Селезнева, помощник частного детектива, ехала за автомобилем объекта. Машина эта была яркая, очень заметная, так что следить за ней было совсем не трудно. Но сейчас эта машина свернула в тихий переулок.
Сверившись с картой навигатора, Селезнева выяснила, что переулок этот называется Никольским.
Впрочем, это мало что ей говорило.
Она на всякий случай посмотрела в поисковой программе, какие объекты имеются в этом переулке.
Но там ничего не было. Даже никакого захудалого магазина.
Когда-то, еще в советские времена, в этом переулке был лекторий общества «Знание», но он давно пустовал, и почему-то никто не заинтересовался большим помещением.
Василиса тяжело вздохнула. Вообще, сегодняшнее задание не очень ей нравилось.
Она должна была установить или опровергнуть факт супружеской неверности.
Кроме того, что Василиса вообще не любила такие задания, женщину, за которой она сегодня следила, звали так же, как ее, – Василисой. И в этом было что-то неприятное и неправильное – как будто она следила за самой собой.
Правда, в процессе наблюдения к объекту подсела другая девушка, так что супружеская неверность отпадала…
Так или иначе, работа есть работа, и нужно было продолжать наблюдение за объектом.
Переулок был маленький, и там машина Василисы была бы слишком заметной. Поэтому она припарковалась возле поворота, вышла из нее и тихонько выглянула из-за угла.
Она как раз успела увидеть, что обе пассажирки ярко-красной машины вышли и направились по переулку следом за мрачной девицей в черном готическом наряде, рядом с которой вышагивал большущий черный доберман.
Странная компания подошла к железным воротам, закрывающим проход во двор.
Готическая девица набрала код на табло, открылась калитка, и три женщины с доберманом прошли внутрь…
Василиса Селезнева сфотографировала дом, ворота, общий вид переулка.
В принципе, можно было считать задание на сегодня выполненным, но Селезнева ощущала некоторую незаконченность. Она вообще была девушка ответственная.
Оглядевшись по сторонам, Василиса подошла к воротам, за которыми исчез объект.
На калитке возле ворот был обычный кодовый замок.
Василиса не была бы частным детективом, если бы не умела открывать такие замки…
Она посветила на клавиатуру замка телефоном, немного сбоку.
При таком освещении стало видно, что четыре кнопки на табло блестят сильнее остальных – значит, на них чаще нажимают.
Василиса нажала на эти кнопки – и ничуть не удивилась, когда калитка открылась.
Она вошла в калитку и оказалась в темном туннеле.
В конце туннеля виднелся тусклый свет, и Василиса пошла на него за неимением других вариантов.
Туннель скоро закончился, и она оказалась в обычном питерском дворе.
Чахлая городская трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, на ржавом мусорном баке невозмутимо восседал большой черный кот с разорванным ухом.
Во дворе было два подъезда.
Василиса раздумывала, какой из них выбрать, но вдруг кот спрыгнул с мусорного бака, очень выразительно посмотрел на нее и направился в угол двора.
Там он остановился и снова выразительно взглянул на Василису – мол, что же ты медлишь?
Только теперь Селезнева увидела, что там, в углу двора, выщербленные ступеньки ведут в подвал.
