Семнадцать мгновений Вейдера полностью

Секрет обретенного на короткий миг равновесия был в том, что у настоящего Сопротивления до сих пор не было постоянной военной базы. Они появлялись ниоткуда и тут же исчезали. Поэтому и боевую станцию пока что не решались использовать по прямому назначению: суперлазер неоднократно проверяли на астероидах, но планеты оставались целы.

А тут все чинно и мирно: помешанный на суевериях Лорд, наконец-то, признал выгоды проекта и решил присоединиться к команде. Для Таркина и компании это – неприятность, но, пожалуй, неприятность ожидаемая. Зря он снова так резко высказался о Звезде Смерти, дал волю эмоциям. Такое не скоро забудут. Теперь Лорду Вейдеру придется жить на этой станции на птичьих правах, что, конечно, вызовет рой насмешек в его адрес. Хотя, только у гранд-моффа хватило смелости их озвучить. Вейдера пока что боялись. Это одновременно и облегчало и усложняло его существование.

Темный Лорд представил, как он нажимает на гашетку… и ненавистная станция разлетается на сто миллиардов кусочков. Правда, вместе с миллионом жизней...

Зло ли вырвать сорняк, пока он не заполонил все поле?

«Ситхская этика», – сказал бы Оби-Ван Кеноби.

«Терпение, мой ученик», – учил Кос Палпатин.

Если наставления ситха кажутся ему более мудрыми, означает ли это, что в душе он действительно стал ситхом? Вейдер досадливо поморщился: похоже, ему никогда не удастся излечиться от этого пережитка джедайского воспитания – любви к отвлеченным дискуссиям о Добре и Зле.

Шаттл мягко коснулся посадочной платформы и Темный Лорд вернулся к тому, что происходило ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС.

Огромный трехмерный экран занимал всю стену помещения, от пола до потолка. На него проецировались несколько звездных систем. Хотя здесь и была показана крошечная часть Галактики, тем не менее, это было величественное зрелище. Космос всегда завораживал Энекина, он мог смотреть в иллюминатор часами. Сколько раз, глядя в бездонное татуинское небо, он клялся себе, что посетит все миры… и, конечно, принесет на каждую из планет только радость и добро. Сегодня Скайуокер ощущал себя предателем собственных идеалов… и звезды взирали на него с немым укором.

Последняя проверка закончена, - доложил Мотти, - все системы функционируют нормально.

«Нормально…». Подсознательно Вейдер надеялся, что в последний момент что-то испортится. «О, Великая Сила! Как можешь ты спокойно взирать на подобные деяния твоих творений?»

Курс?

Таркин вперил в Темного Лорда огненный взгляд. Вейдер игнорировал его так долго, как мог. Достаточно долго, чтобы ощутить себя канатоходцем над пропастью. У них не было цели… он никогда не сказал бы имперцам про Явин, но и назвать другой мир, якобы выданный Леей на допросе, язык не повернулся. Вейдер знал, как это опасно, знал, что рискует и дочерью и собственным влиянием на станции – шансом хоть что-то изменить… но просто НЕ МОГ выбрать мишень для суперлазера. Убивать планеты… неправильно! За свои сорок лет Темный Лорд привык к зрелищу смерти: люди умирают, такова жизнь. Но подписывать приговор миллионам? Миллиардам? Для этого нужно обладать моралью Таркина или Императора.

Однако придется оправдываться:

У нее удивительное самообладание.

Вейдер посмотрел на Таркина сверху вниз.

Пройдет еще немало времени, прежде чем мы выудим из нее хоть какую-то информацию.

Это не было ложью. «Допрос» в его исполнении был совсем не тем, о чем думали имперцы, но что-то подсказывало Вейдеру, что любые другие методы потерпели бы неудачу. Где-то он уже слышал о том, что «с женщинами и дверьми лучше действовать мягкостью». Пытки – это, во-первых, варварство, а, во-вторых, не панацея. У Леи достаточно терпения… и мужества тоже. Он не заблуждался: в арсенале спецслужб достаточно средств, чтобы сломать любого. А в данном случае речь шла бы именно о ломке: такие люди не гнутся, их невозможно запугать… и, главное, они не предатели. Если бы речь шла только о ней, принцесса, может быть, и заговорила. Гордость и тюрьма – вещи плохо совместимые. Но обрекать на смерть ДРУЗЕЙ…

Я всегда считал используемые вами методы ненадежными, Вейдер. Слишком мягкими.

Лорд улыбнулся под маской: «Если бы ты знал, насколько близок к правде…» впрочем, веселого в ситуации было крайне мало, и улыбка увяла едва родившись. Таркин стреляет вслепую, но с завидной меткостью. Нужно быть осторожнее…

Они действенны. Но, тем не менее, в интересах ускорения процесса, я готов выслушать ваши предложения.

«Надо бросить ему кость – пусть поломает голову».

Таркин задумался:

Упрямство фанатика можно сломить, угрожая не самому человеку, а применив силу в отношении другого.

«Великолепное по глубине замечание… может, Бэйла Органу в камеру посадим? Вот уж к кому я с удовольствием применю силу… и Силу, если потребуется».