Проблема заключалась не в «провале» дела – с этим Вейдер мог справиться и в одиночку, а в том, чтобы довести его от точки безнадежности до точки соединения с плоскостью Альянса. И вот тогда в уравнение вступит второе слагаемое. Его агент, который должен предложить каламари членство в Сопротивлении. И, в обмен на поддержку, Альянс не только перебросит часть сил к Мон-Каламари, но, что очень важно, отвлечет внимание Империи на себя. Как всегда, Альянс организует несколько мелких заварушек, и войска Темного Лорда бросятся догонять ребелов по всей Галактике, а о Мон-Каламари опять забудут. Но кто сможет выкинуть такой дипломатический финт? Это должна быть серьезная фигура, имеющая вес, как в Империи, так и в Альянсе.
Тогда кто?
Вейдер активировал доступ к персональной базе данных. Голубоватый свет монитора резанул по воспаленным глазам, и он сомкнул веки еще на десять стандартных секунд. Он проделывал это часто. Один, два, три... Когда он досчитает до десяти, усталость уйдет сама собой...
Он должен найти решение, он чувствовал, что оно кроется совсем близко... а потом, когда он поймет, что надо делать, он сможет уснуть хотя бы на четыре часа. Четыре часа – это очень много, особенно, если ты не спишь уже два дня...
Усталость не исчезла. Он вглядывался в холоизображения, пытаясь угадать, кто из всей когорты агентов справится с задачей такого масштаба.
Боба Фетт. Этот король шантажа поистине смог бы найти подходящие выражения для запугивания каламари, да такие, что президент с премьером сгребли бы плавники в кучку и побежали бы подальше территорий Сси-Руука.
Скайуокер прекрасно помнил, как вытащил двадцатитрехлетнего Бобу с Кесселя, наткнувшись на него в процессе расследования давно забытых дел графа Дуку. Фетт был человеком, в котором беспринципность уравновешивалась каким-то непонятным, негласным кодексом охотников за головами. Ему не была известна ни жалость, ни сострадание к кому-либо. С другой стороны, он никогда не шел на убийство людей, которых он сам не считал в чем-либо виновными. Видимо, Фетт всерьез верил в свое предназначение быть санитаром Галактики и очищать ее от взяточников-сенаторов, продажных политиканов и подобного им контингента. Уже в двадцать лет он был виртуозом своей профессии, если так можно назвать дело, которому он посвятил жизнь. Он мог проникнуть куда угодно, оставшись незамеченным, и устранить кого угодно… Фетт попался в руки имперцев исключительно благодаря предательству своего доверенного лица в корускантском банке, и, тем не менее, отказался сотрудничать с государственными структурами, видимо, надеясь на побег. Ну да, сбежишь ты с Кесселя... а вот с Темным Лордом там можно повстречаться. Вейдер самолично координировал более половины лучших охотников за головами в Галактике, но, кроме расчета, было что-то еще, заставлявшее его по особому относиться к этому конкретному наемнику. Благодаря Кеноби Вейдер прекрасно знал его «генетическую» предысторию, но никогда не подавал и виду об этом. Для себя Энекин уяснил одно – Боба был воспитан без матери, и стал настоящим ребенком войны, таким же жестоким, как сама война. Вейдер увидел в нем частицу себя, и дело было не в шлеме и доспехах. Он углядел в Фетте ту самую хорошо знакомую ненависть, которую старательно избегал все эти годы, не позволяя ей прорасти в его душе. В отличие от Фетта, у него было детство. Пусть даже омраченное Татуином, но это было его детство, тот кладезь воспоминаний, где еще продолжал существовать светловолосый мальчишка Энекин, где жила Шми Скайуокер, которая каждый день готовила вкусный обед и звала сына домой... Как бы не было горько потерять мать, именно воспоминания о ней до сих пор согревали сердце, не дав ему оледенеть даже в то время, когда, казалось, весь мир рушился… У Фетта же не было ничего, кроме треска бластерных лучей и клацанья мандалорских доспехов в качестве азбуки жизни.
