Пиетт понапрасну развлекал себя дурацкими мыслями, его размышления все равно сводились к нелогичной связке фактов. События двухнедельной давности пока что не принесли ему никаких реальных неприятностей. Разве только Оззель стал пыхтеть и раздражаться больше обычного. Может, он что-то подозревает? Что, если по поводу странного происшествия в каюте адмирала уже начато служебное расследование?
Всему комсоставу приказано собраться на мостике флагмана. Альянс только что совершил террористический акт на орбитальной станции...
... Пиетт был капитаном корабля и поэтому единственным человеком из высшего офицерского состава, который был вынужден все время приема в честь нового Командующего находиться на «Экзекъюторе». Приказ есть приказ, да ему совершенно и не хотелось три часа слушать хвалебные оды в честь Императора, Вейдера и иже с ними. Он о чем-то беседовал с дежурным в техническом центре управления кораблем, когда после извещения о теракте на верфях ему приказали срочно явиться на капитанский мостик.
Вероятно, сыграло роль то, что он не видел серьезных последствий взрыва, не видел, как погибали люди, не только военные, но и штатские, наподобие обслуживающего персонала и многочисленных техников. Зато Пиетт знал, как его коллеги способны строить суждения из ничего, и какое множество усилий прикладывала имперская пропаганда для отождествления Альянса с терроризмом. Все это вместе и дало результат – пребывая в скептическом настроении, капитан флагмана быстро поднялся на лифте до следующего уровня, где располагались апартаменты командования. И вдруг остановился. Один из адъютантов Оззеля, получивший сигнал о теракте циркулярным сообщением, видимо, решил, что речь идет об «Экзекъюторе» (и где они только набирают таких болванов в Имперскую академию?) и ринулся искать спасения в доках, явно забыв набрать код на замке кабинета своего начальника. Пиетт не знал, верит ли он в сверхъестественную Силу или высший разум, но мгновенно понял, что галактические светила в данный момент явно на его стороне, даруя ему тот самый счастливый шанс, который, по словам Мон, дается разведчику раз в жизни. И, несмотря на то, что первая леди Альянса имела о разведке весьма теоретическое представление, теперь, посмотрев на часы и хладнокровно оценив ситуацию, он более не сомневался в ее правоте. Если бы он по какой-то причине воспользовался грузовым лифтом, то еще нескоро добрался бы до мостика. Значит, у него есть алиби как минимум на шесть с половиной минут. А это много. Ну, или почти много. Капитан осторожно вошел внутрь небольшого коридора и отключил камеру слежения.
Прошло две минуты, пока он оглядывался, сам не понимая, что он здесь ищет ...
... Оззель уже вторую неделю переезжал на «Экзекъютор», делая жизнь адъютантов невыносимой сверхсекретностью этого предприятия.
Множество папок и четыре сейфа. А что там в конференц-зале справа? Еще какие-то шкафы?
В коридоре что-то скрипнуло. Офицер поежился, только сейчас заметив, что начисто забыл опустить дверную панель. Справа от панели находился консоль сигнализации, с нервно перемигивающимися желтыми лампочками. Пиетт активировал систему, и лампочки «успокоились», а перед ним зажглась сеть из едва заметных зеленых лучей. Не приведи Сила, чтобы в управлении безопасности догадались о распахнутом настежь кабинете Оззеля...
Он вернулся к адмиральским сейфам, даже боясь ненароком взглянуть на часы. Раз уж он оказался здесь, надо было рискнуть. Делать или не делать.
Пиетт вынул из кармана небольшое приспособление в форме изящного брелка, и, включив микрокомпьютер электронных «отмычек», выбрал сейф слева от стола Оззеля.
- С-ситх!
Еще немного, и он бы украсил этот уродливый железный ящик отпечатками пальцев. Пиетт вновь поблагодарил судьбу. Если бы он шел не из техцентра, никаких перчаток у него и в помине бы не было.
Казалось, прошла вечность, прежде чем устройство справилось с подбором шифра. Капитан распахнул дверцу. Внутри было пусто.
Он переворошил несколько папок. Ничего интересного. Документация технической части флагмана, бесчисленные отчеты о состоянии реактора на флагмане.
Но что?
