... А на следующий день разразился первый на новеньком флагмане скандал. Оззель раскричался, требуя отдать под трибунал всех своих несносных адъютантов, его племянник проклинал тупых, по его мнению, техников – кто еще виноват в том, что ни с того ни с сего сработала сигнализация? К счастью, скандал мгновенно утих, когда на капитанском мостике появился Дарт Вейдер и, тотчас выслав адмиральского племянника с корабля на какую-то дурацкую миссию, заставил самого Оззеля оправдываться в своей безалаберности. Раз имеешь важные документы – изволь и головой думать. Удивительно, но Вейдер фактически приказал забыть о случившемся, не в пример его обычной тактике выяснения виновных. Интересно, почему? Ситх, вероятно, не хотел, чтобы об этой глупой истории пронюхали за бортом корабля.
Пиетт до сих пор не понимал, какова цена информации, которую он переслал Мон Мотме. Какие-то финансовые отчеты и бесконечные банковские коды...
... И сейчас, когда на флагман заявился еще один человек, работающий на Альянс. Не слишком ли все подозрительно складывается?
Пиетт удивился бы еще больше, узнав, что не он один озабочен числом сочувствующих Сопротивлению личностей на борту имперского флагмана. Разумеется, адмирал не мог и представить, что Вейдер уже давным-давно обнаружил записывающую аппаратуру, которую Пиетт умудрился встроить в потолок личного конференц-зала Темного Лорда, очень гордясь подобным применением своих познаний в шпионской технике. Именно поэтому Вейдер и решил принять Мадина здесь. Он никогда не связывался с Мон напрямую с флагмана, а действовал исключительно через посредников на Корусканте или охотников за головами. Слишком велик был риск и слишком высоки ставки. Пиетт же постоянно передавал Сопротивлению подробные отчеты о военно-политической деятельности ситха, ни в коей мере не подозревая, кому это выгодно... Вот и сейчас Вейдер мог надеяться, что Мон, проанализировав сообщения адмирала, расшифрует его истинные намерения относительно каламари.
Войдя в конференц-зал, Мадин бросил беглый взгляд по сторонам. Маленький столик из темно-серого мрамора с синими вкраплениями и несколько кресел, обтянутых иссиня-черной кожей. Дарт Вейдер, заложив руки за спину, стоял перед гигантским иллюминатором.
-Лорд Вейдер.
Ситх удосужился обратить к Мадину лицевую сторону непроницаемой маски. Офицер поспешил вежливо наклонить голову в знак приветствия.
-Генерал Мадин.
Точка. Пауза. Как и следовало ожидать, никаких вопросов на тему «как вы долетели, генерал»...
Ему вдруг почудилось, что скрытые за маской глаза Темного Лорда пристально уставились на него. Казалось, ситх действительно видит его насквозь...
Вейдер с трудом узнавал офицера, которого десять лет назад ему представили в штабе Уиллхуфа Таркина. Те же самые безупречные манеры, та же короткая бородка, высокий рост и крепкое телосложение. Но теперь в бывшем щеголе просматривалась тень непозволительной для светского льва сутулости, а глубокие зеленоватые глаза, созерцавшие мир с привычным великодержавным высокомерием, казались разводами на бледной маске лица... Неподдельная эмоциональность обратилась притворством, а хладнокровие – равнодушием. Это был действительно другой человек, само олицетворение надлома, так жестоко характерного для идеалиста, лишившегося прежних целей существования. На лице Мадина застыло весьма пресное, натянутое выражение приветствия. Любой мало-мальски обученный форсъюзер различил бы целую гамму красок в душе, среди которых особо выделялась ненависть.
Кто ж не знал, что Лорд Империи был единственным человеком, спасшимся с первой Звезды Смерти. И сейчас, видя перед собой этого человека, Мадин больше всего на свете желал ему гореть в аду вместе с Таркином и Императором. Понимая, что это не воскресит дорогих ему людей и не искупит его собственных ошибок.
