Только что? - Органа запоздало понял, что этим заданным машинально вопросом фактически признал в Вейдере официально погибшего джедая. Она же смотрела теперь куда-то мимо него, мимо вообще всего. Потом обернулась со странной, пугающей полуулыбкой на лице – как будто решила для себя что-то важное, поняла, услышала вдруг?..
Бэйл, а вы ведь его бросили… Подумай об этом. Да, я знаю – вы оба, ты и Оби-Ван считаете его… своим врагом, но это не повод… я сама хочу разобраться во всём. И разберусь. Может быть ещё не поздно…
Поздно, Падме, поздно...
Нет! – она встала, собираясь уходить.
Падме!
Она остановилась. Он молчал и смотрел на неё. Тонкий бледный профиль в обрамлении тёмных полураспущенных по плечам кос в неверном свете ночника. Нереальное, воздушное, потустороннее существо. Ангел или… уже призрак?
Падме, ты же знаешь – одно твоё слово и…
Не надо, Бэйл. Не начинай снова. Я знаю… всё знаю.
Он – чудовище!
Ещё один долгий взгляд. Утвердительный кивок.
Да, Бэйл. Пускай будет по-твоему, но… - она тряхнула косами и с какой-то совсем уж – по мнению Органы – дикой гордостью постановила. – Значит, я люблю чудовище.
И бесшумно выскользнула за дверь, оставив Бэйла в глубоких и совершенно нерадостных размышлениях.
Глубоко за полночь в кабинете вице-короля Альдераана продолжал гореть свет. Косые тени лежали на тёмном ворсе ковра, выбиваясь в безлюдный коридор сквозь небрежно приоткрытую дверь. Приглушенный свет лампы, стоящей на низком столике, едва освещал глубокое кресло, неподвижно сидящего в нём спиной к двери человека и полупустую бутылку коллекционного вина – впрочем, бокала видно не было – напротив непосредственного хозяина кабинета.
Бэйл думал, и мысли его становились тем мрачнее, чем чаще взгляд обращался к старинному альдераанскому пейзажу на одной из стен комнаты. В стене за картиной Органа устроил тайник. Ничего особенного... Документы, наличные, акции нескольких крупных предприятий, кое-какие фамильные драгоценности и – среди прочей чепухи – старый кореллианский бластер, потёртый, но всё такой же опасный.
Альдераанец, не глядя, протянул руку к бутылке, отхлебнул прямо из горлышка, прицелившись, отправил в переполненную пепельницу бренные останки очередной сигары. Как глупо и невнятно всё вышло… Наивно было надеяться… Бэйл взболтнул содержимое тёмно-замшелой ёмкости:
…
…Тогда Кеноби напился. Впервые в жизни. И сразу, что называется, «в стельку». Альдераанское вино хорошей выдержки вообще вырубает на раз, а уж помноженное на невероятное напряжение прошедших месяцев… И взахлёб, пополам с пьяными слезами, выложил Бэйлу всю долгую историю обивановых «тридцати трёх несчастий». Теперь к этому списку прибавился ещё один пункт. Который, собственно, и стал последней каплей в череде обрушившихся на Галактику и Оби-Вана, в частности, злоключений.
Нет… не так… сперва на Оби-Вана, а уже потом – на Галактику… именно в такой последовательности.
И убитый горем и винными парами джедай устало уронил внезапно отяжелевшую голову на руки, уткнувшись носом в столешницу. Органа, молчавший всё это время, давая Кеноби наконец выговориться, поднялся. Перетащил неудачливого экс-хранителя мира и спокойствия в Галактике на диван. Распахнул ведущие на балкон двери, впуская в комнату запахи и звуки ночного парка…
-
