Потом началась борьба за жизни детей. Врачам щедро платили за молчание. О том, что у Леи есть брат-близнец в доме Бэйла, знали только три человека: сама Падме, сенатор Органа и джедай Кеноби. Благо дом был большой и затеряться в нём было не сложно. Малыши, родившиеся много раньше срока, медленно, но верно выкарабкивались, становясь всё горластее и проворней. Падме ни на минуту не оставляла близнецов. Галактика, Сенат, любые проблемы, не касающиеся напрямую её детей, перестали её интересовать… А Кеноби и Органа мрачнели – скрывать троих Скайуокеров в одном месте становилось всё опаснее. И, хотя охота на джедаев постепенно теряла свою популярность, мужчины всё чаще запирались в кабинете Бэйла и о чём-то подолгу беседовали.
Потом пришёл день, когда ей сообщили, что близнецов необходимо разлучить. Для их же блага. Было сказано много слов. О Силе, ситхах, Императоре и Тёмной Стороне, погубившей их отца…
«Дети сполна унаследовали его способности, - говорил Кеноби. – Они – реальная угроза власти Императора и наше будущее оружие».
«Так вот оно что, - отвечала она. – Мои дети – ваше оружие. Я знаю, что Император не раздумывая уничтожит их, но ведь и вы не раздумывая уничтожили их отца…».
Она помнит как съёжился, посерел тогда Кеноби под её взглядом:
«Он не оставил нам выбора».
«Которого у него никогда не было!.. – она взяла сына на руки. Люк смотрел на неё глазами Энекина Скайуокера. Смотрел молча и спокойно, как будто понимал, что решается его судьба. И от этого совершенно не детского взгляда ещё более тяжело и неспокойно становилось у неё на сердце. - И у меня тоже нет выбора».
Как мать, она не могла позволить злу коснуться её малышей. Пусть ценой собственного спокойствия, пусть даже ценой собственной жизни, но дети джедая Скайуокера должны жить. А она будет жить памятью о них.
Как сенатор Республики она не могла сдаться, вычеркнуть, вырвать с корнем вросшие в её натуру понятия о долге и чести. Она должна выполнить свой долг. До конца. Долг гражданский и материнский, и долг памяти Энекина.
Ей всё равно, что говорит Кеноби…
Ей всё равно, что говорит Бэйл…
Не верю…
Потому что «Люк – означает Свет».
Она никогда и никому не говорила об этом. Эни не вернёшь. И его слова – только для неё. В ней они и останутся…
У неё не было выбора. Она даже заплакать толком не могла, когда увозили её сына.
«Только не плачь, Падме, только не плачь… Не время для слёз».
Они шли в ангар, где для Кеноби и Люка был приготовлен крошечный транспорт. Органа нёс вещи – Оби-Вана нагрузили всем необходимым так, что в тесной кабине едва нашлось место для пилота и маленького пассажира. Она – закутанного в одеяло спящего Люка, одна в тумане своего горя.
Она сделала всё, что могла. Оставалось лишь надеяться… На что?
Кеноби по крылу спустился ей навстречу. Протянул руки.
«Вы страшный человек, джедай Кеноби. Сначала вы отнимаете у меня мужа, теперь сына…»
«Простите меня, Падме. Ради Силы, простите…»
В ответ на тихий, виноватый голос рыцаря она вдруг разрыдалась:
«Нет, не могу… Не отдам!»
