Современный стадион с новым газоном и трибунами для болельщиков, покрытыми навесом, защищавшим от непогоды, выглядел великолепно. Сев на скамью, я смотрела, как Диего собрал вокруг себя группу мальчишек. Наклоняясь вперед, он что-то показывал им на планшете, а ребята внимательно следили за каждым его движением. Самому маленькому, мальчику по имени Микаэль, было около трех. Он еще не играл в футбол, но помогал Диего, выполняя роль маленького ассистента тренера.
Микаэль едва доставал Диего до колен, но с важным видом носил полотенце и бутылку воды, а на шею надел яркий оранжевый свисток, в который он дул, подражая судье. Каждый раз, когда это происходило, Диего улыбался с нескрываемым удовольствием и гордостью, и я не могла сдержать ответной улыбки.
– В него невозможно не влюбиться, не так ли? – неожиданно обратилась ко мне сеньора Перес.
От ее слов у меня внутри все перевернулось, словно откуда-то из глубины души поднялась волна эмоций. Я повернулась к ней, собираясь возразить, но, заметив лукавую улыбку на ее морщинистом лице, поняла, что спорить бесполезно. Но разве она была неправа?
– Как вы узнали? – тихо спросила я, пытаясь скрыть свое смятение.
– Ох, милое мое дитя, – ответила она, мягко накрыв мою ладонь своей рукой и нежно похлопывая по ней. – За долгие годы я научилась читать сердца других людей. Нужно лишь внимательно посмотреть на человека, когда он смотрит на кого-то другого. Вот увидишь, все станет ясно. С того момента, как мы заняли наши места, ты ни разу не отвела взгляд от этого мальчика, и на твоем лице читалось то же чувство, которое отражало его лицо – чистая, незамутненная любовь.
– Боюсь, вы ошибаетесь, сеньора. – Я одарила ее лучшей улыбкой, на которую была способна. – Еще вчера он ненавидел меня, хоть и любил когда-то. Но я причинила ему боль, и… это сложно.
– Чепуха! – отмахнулась старушка. – Не знаю, что там было вчера, но сегодня он сияет от счастья. Ты только посмотри на него.
Я послушно повернула голову к полю. Диего что-то объяснял одному из своих подопечных, а затем, наклонившись, нежно поцеловал его в макушку. Улыбка, с которой он это сделал, была той, что я запомнила навсегда: та самая улыбка, что появлялась на его лице, когда он играл с младшим братом или бегал за мной и Лаурой с шлангом на заднем дворе их дома. Эта улыбка всегда сопровождала его, когда они с дедушкой работали в саду, или когда он целовал меня на пляже во время нашего первого и последнего свидания.
Наши взгляды встретились, и сердце пропустило удар. Диего подмигнул мне, подарив любимую улыбку, которую я бережно хранила в своем сердце. Затем он снова вернулся к детям, полностью поглощенный игрой.
– Не стану отрицать, что дети не в силах заставить его улыбаться или помочь забыть о давлении и обязанностях взрослого футболиста, но я замечаю и другие изменения. Они такие яркие и очевидные, что даже я со своим слабым зрением их вижу, – пошутила сеньора Перес и продолжила. – Взгляни, как часто его глаза тебя ищут. Как они загораются, когда находят, и как дрожит уголок его губ, когда он на тебя смотрит. В этом взгляде нет места ненависти.
Женщина снова легонько похлопала меня по руке, давая возможность насладиться происходящим на поле. Вдруг к Диего подошел маленький мальчик, чуть младше остальных, и он тут же опустился на колени, чтобы помочь ребенку завязать шнурки на кроссовках. Этот простой жест поднял во мне волну нежности, и на мгновение я представила, что вместо этого ребенка – наш малыш, точная копия его отца.
– Знаешь, этот приют построил мой покойный муж Хавьер, когда мы узнали, что не сможем иметь собственных детей, – сказала сеньора Перес, возвращая мое внимание к себе. – Тогда он сказал, что необязательно рожать ребенка, чтобы стать родителем, ведь вокруг столько детей, нуждающихся в семье. Сначала мы думали усыновить одного ребенка, но потом решили, что можем сделать гораздо больше. Мы построили этот дом, и вскоре после его открытия Бог благословил нас, приведя к нашим дверям новорожденного мальчика, оставленного прямо у порога. Спустя несколько месяцев детский смех и плач наполнили наш дом в десятикратном объеме. – Грустная улыбка тронула ее морщинистые губы, но в ее голосе звучала теплая любовь к каждому из этих детей. – Мы стали для них родителями, друзьями, наставниками, пока они ищут свои собственные семьи – добрых, честных и любящих людей.
Я никогда не верила в ее Бога, но сейчас была убеждена, что их с мужем действительно выбрала судьба, чтобы творить добро для детей, нуждавшихся в тепле и защите. В семье.