Я шмыгнула носом, размазывая слезы по его футболке, но Диего это не беспокоило. Он лишь крепче прижал меня к себе, словно вдавливая в себя.
– Тогда зачем?
Вопрос мой был почти неразличим среди приглушенных всхлипов, вырывающихся из груди. Руки Диего творили со мной нечто невероятное, и рядом с ним, в его крепких объятиях, мне больше не хотелось прятаться за броней. Я могла плакать, злобствовать, даже если этот гнев был направлен на него самого.
Он отпустил меня, заглядывая в мои полные слез глаза.
– Ты та девушка, которая сводит меня с ума, – с нежностью произнес он. – Та, которая поражает меня своей силой, стойкостью и самоотверженностью. Та, кем я горжусь и восхищаюсь, – добавил он, осторожно утирая ладонью мою слезинку, а затем мягко убирая непослушную прядь волос за ухо. Его взгляд, полный тепла, проникал прямо в душу. – Ты та, в которую я
Его признание зависло в воздухе, словно обещание, исполненное уверенности и твердой решимости. В его карих глазах светилась такая любовь, что сомнения уже не могли найти себе места. Диего любил меня. Любил безоговорочно, всем сердцем.
Эти слова звучали как эхо давно известного мне чувства, ведь его любовь ощущалась каждым атомом моего существа, каждым биением сердца. Но услышать их из его уст стало чем-то вроде последнего штриха, завершающего картину нашего счастья. Это было то самое подтверждение, которого так жаждала моя душа, чтобы окончательно поверить: он простил меня за все – за тот давний побег, за украденные годы нашей совместной жизни.
Диего Карраско любит меня. Так сильно, что оплатил лечение моего брата. Тихо, незаметно, без громких заявлений и попыток впечатлить. Не ради славы или имиджа «хорошего парня», а потому что именно таким он всегда и был. Добрым, заботливым, искренним и бескорыстным. Эти черты не были маской, они были частью его сущности, той самой, что сформировалась еще в раннем детстве. Несмотря на все трудности, выпавшие на его долю, Диего никогда не позволял тьме завладеть своим сердцем. Любовь и забота о ближних жили в нем с самых первых шагов осознанного существования. Он нес эту ответственность, словно священный долг, оберегая и защищая тех, кто дорог ему.
Вспомнились слова сеньоры Перес о том, как Диего помогал приюту и детям, живущим там. В тот момент мое сердце будто раздулось от любви к нему, но теперь, кажется, его переполняли эмоции и это же чувство. Если бы я не была влюблена в этого парня, то точно влюбилась бы сейчас, потому что он не оставил мне выбора.
Диего нежно смахнул очередную слезу с моего опухшего и покрасневшего лица, продолжая нависать надо мной.
– Так скажи мне, как я мог не сделать этого? – спросил он.
Из меня вырвался громкий плач, смешанный с радостью, благодарностью и бесконечной
Всемогущий мужчина на небесах, я так люблю его. Каждой частичкой себя. Всеми фибрами души. Каждый день. Всецело. Полноценно. Без сожалений и сомнений. Я любила его с шестнадцати лет, и эти чувства не исчезли, а за прошедшие годы лишь усилились.
Я поднялась на цыпочки и потянулась руками к его лицу, чтобы обнять его голову и притянуть для поцелуя, которым хотела признаться в своих чувствах. Мои губы нашли его – мягкие, с привкусом мяты и солоноватых слез.
Не торопясь, я позволяла поцелую говорить за меня. Я хотела, чтобы Диего почувствовал каждую эмоцию, весь трепет, что жил внутри меня. Его руки обвили мою талию, притягивая ближе, но инициативу он оставил мне. Проводя языком по его нижней губе, я попросила разрешения углубить поцелуй, и Диего ответил согласием. Наши языки переплелись, и жаркий стон вырвался из его горла, пробуждая во мне желание. Спина выгнулась навстречу его телу, когда его грудь накрыла мою. Одна его рука скользила вниз, обнимая меня за ягодицы и крепко прижимая к себе. Я же стянула с него бейсболку, позволяя ей упасть на землю, и запустила пальцы в его мягкие волосы, второй рукой цепляясь за сильные плечи.
Поцелуй перешел в более страстный, и мы старались удержать дыхание, не отрываясь друг от друга. Но, пока мы не начали срывать друг с друга одежду посреди двора, в то время как моя подруга находилась внутри, я отстранилась.