– О, вот как, – кивнула Мария, будто поняла что-то, чего я не замечаю, и театрально прижала руку к груди, а затем, подобно настоящей кобре, выпустила яд. – А что ты скажешь о том инциденте в Париже? Это мимолетная вспышка гнева на почве ревности или проблема с самоконтролем действительно существует, как пишут в прессе?
Вот же сука…
Пламя внутри меня разгоралось, но я старался оставаться как можно более холодным, желая поскорее закончить этот спектакль и уйти отсюда ко всем чертям.
– Вам лучше всего известно, что многие журналисты склонны искажать факты, – сухо заметил я, надеясь, что это остановит поток вопросов Марии.
Однако она лишь усмехнулась, устроившись на краю дивана, словно хищник, готовый нанести решающий удар.
– Так значит, информация о твоем прошлом и проблемах с контролем гнева тоже является выдумкой? Или ты будешь отрицать тот факт, что твоя родословная, в частности история с твоим отцом, который избивал тебя и твою мать, оказала влияние на твое психическое состояние? Ведь дети, пережившие подобное насилие, часто сталкиваются с такими проблемами, не так ли?
Ее глаза сверкнули, губы растянулись в широкой улыбке. Она знает, что победила.
– Или, возможно, это уже не имеет значения? – Мария продолжила, не дожидаясь ответа. – С возвращением давней подруги в твою жизнь ваши отношения с отцом улучшились? Кажется, Селена пришлась по душе твоей семье,
Я начал задыхаться. Грудь сдавило, кожу обжигало, словно меня ошпарили кипятком. Мне не хватало воздуха. Сердце колотилось, в глазах потемнело. Мысли путались, язык отказывался подчиняться.
– Э-э, Мария, не стоит…
Алехандро пытался вмешаться, но Мария мгновенно перехватила инициативу, не давая ему закончить предложение.
– У вас все серьезно? Это она повлияла на то, что вы с отцом помирились после стольких лет ненависти друг к другу? Ты простил его, Диего? Или это просто временная маскировка для публики и прессы, чтобы заткнуть нам рот?
– Мария, достаточно.
Она повернулась к бледному Алехандро, который смотрел на меня с паникой в глазах. Ее голос стал громче, когда она обратилась к ведущему, игнорируя его попытки исправить ситуацию.
– Включите материалы, которые прислала моя ассистентка. – Ее приказ звучит как приговор, а брошенный на меня триумфальный взгляд подтвердил это. – Там есть кое-что интересное для фанатов Диего. Думаю, все будут рады за своего любимца.
Экран за ее спиной ожил, показывая фотографию, на которой Рикардо и Селена сидят за столиком в кафе, увлеченно беседуя. Мир вокруг меня начал кружиться, и я едва сдерживал желание сорваться с места, вырвав все микрофоны и камеры. Но тело словно окаменело, и я не был уверен, смогу ли вообще сдвинуться с места.
Я чувствовал, как боль пронзила грудную клетку, словно разрывая ее изнутри. Руки инстинктивно потянулись к сердцу, пытаясь облегчить невыносимое ощущение, которое грозило разорвать меня на куски. Предательство обжигало сильнее любого удара, оставляя после себя пустоту и безысходность.
– Дорогие зрители, сейчас вы видите отца Диего Карраско и его нынешнюю спутницу жизни, Селену Маккой. Эти кадры были сделаны совсем недавно в одном из кафе нашего города, и, судя по всему, отношения в семье постепенно налаживаются, несмотря на былые трудности. Диего, как ты прокомментируешь это?
Камера снова сфокусировалась на мне, но я не мог оторвать взгляда от фотографии на экране. Пальцы впились в подлокотники кресла, ища опору в реальности, потому что прямо сейчас все вокруг казалось гребаным кошмаром.
Я обернулся туда, где ранее сидела Селена. Ее кресло теперь пусто, но ее голос, всегда служивший мне утешением, доносится из небольшой аппаратной комнаты. Она просит кого-то из команды Алехандро, ответственного за трансляцию, отключить экран и немедленно прекратить интервью.
Вот дерьмо!
– Похоже, для Диего это тоже стало полной неожиданностью, – торжествующе заметила Мария, и ее улыбка просияла от удовлетворения.
Внутри меня бушевал шторм эмоций, но я прекрасно понимал, что не имел права показать слабость в прямом эфире. Если я потеряю самообладание, ее слова станут правдой: прошлое и генетика сильнее нас. Но я отказывался признать и верить в это.
Бегство казалось соблазнительным вариантом, однако я всегда знал, что побег – не выход. Никогда не был им для меня.
Сделав глубокий вдох, я попытался обрести равновесие, чтобы встретить удар лицом к лицу и дать достойный отпор.
Наконец собравшись с силами, я ровным голосом ответил:
– Наше прошлое и семья не определяют нас. Мы сами создаем себя. Единственный человек, способный изменить тебя – ты сам. Интервью окончено.