Ливень обрушился на меня, словно небесная кара, когда я, оступаясь на шпильках, выскочила на улицу, пытаясь догнать обезумевшего Диего. Он вылетел из студии, как только прозвучала команда «Стоп!». Прямой эфир, обернувшийся катастрофой вселенского масштаба, наконец-то завершился. Ни единого слова не слетело с его губ, но одного взгляда хватило, чтобы осознать глубину моего провала.
Когда Мария Лусия вошла в студию, я еще не представляла, каким адом обернется этот день. Кто она такая и что скрывалось за ее ослепительной улыбкой, оставалось загадкой. Я даже не подозревала, что вместе с ее утонченной красотой придет смертоносный шлейф злобы и жажды мести, который грозил похоронить Диего прямо перед миллионами глаз. Тогда я еще не ведала, что их связывало нечто большее, чем просто профессиональные отношения, что огонь в ее взгляде – это лишь верхушка айсберга давно затаенных обид.
Только позже, получив сообщение от Мунира, я поняла, что все это было заранее спланированной ловушкой. Интервью, казалось, задумывалось исключительно ради того, чтобы Мария смогла отыграться на Диего за ущемленную гордость.
Но сомневаюсь, что Алехандро знал обо всем этом. Его страх был почти осязаем, когда Диего вскочил с кресла, обронив бутылку воды, и исчез за дверями, захлопнув их с такой силой, будто хотел навсегда запечатать эту комнату. Сама же Мария явилась сюда не гостьей, а палачом.
Укрывшись плотнее в свое пальто и отбросив влажные пряди волос с лица, я спешила к парковке. Диего уже там, прислонился к машине, уперся ладонями в капот, низко опустив голову. Под черной рубашкой, прилипшей к его телу, мышцы напрягались с каждым тяжелым вдохом.
– Диего, позволь мне объясниться…
Он резко отстранился, не позволяя коснуться его. Моя рука повисла в воздухе, а по груди разлился ледяной ужас. Когда он повернулся ко мне, его скулы были напряжены, брови сведены в одну линию, а глаза – красные от боли и гнева. В этих глазах плескались целые океаны страданий, но самое страшное – неуловимое обвинение, скользящее в темных глубинах его взгляда. Оно могло бы стереть нас обоих с лица земли. И вот его слова подтвердили мои худшие опасения, разрушили все, что мы строили месяцами.
– Сколько денег вы с моим отцом получили за это грандиозное шоу?
Мне хотелось отрицать услышанное, закрыть уши, чтобы не слышать этих обвинений от человека, которому я отдала свое сердце. От его слов, ощущающихся пощечиной, оно остановилось, а горло перехватило спазмом. Охватив себя дрожащими руками, я отступила назад, качая головой.
– Диего, не надо… пожалуйста…
Горячие слезы жгли глаза, желудок свела судорога. Все внутри сжималось в тугой узел.
– Это был ваш план? Ты вернулась в мою жизнь, чтобы уничтожить меня?
Сделав два резких шага вперед, он заставил меня отпрянуть, и я едва не потеряла равновесие на ватных ногах. Он заметил мой испуг и, хотя на мгновение его взгляд смягчился, вина быстро уступила место новому всплеску ярости. Он ударил ногой по колесам машины, вызвав истошный вой сигнализации.
– Диего, давай просто поговорим, хорошо? – просила я сквозь стук зубов, не понимая, дрожит ли моя челюсть от холода или от ужаса неизбежного конца.
– Нам не о чем говорить, – произнес он сухим голосом, стараясь выглядеть равнодушным. Но я знала его слишком хорошо. Эта маска, которую он надевал всякий раз, когда боль становилась невыносимой, была мне знакома.
Еще подростком Диего прятал свои настоящие эмоции за высокими стенами отчуждения, увенчанными колючими шипами. Пять лет назад, после смерти деда, он воздвиг такую стену между нами, оттолкнув меня своим холодом и отказом от помощи. Теперь он вновь возводит ее, закрывая доступ к своему сердцу.
Опустив руки, я смахнула слезы с лица, смешавшиеся с дождевыми каплями, и решительно подошла к Диего, встав напротив него так близко, что он не мог отступить или оттолкнуть меня. Не в этот раз.
– Ты сумел оттолкнуть меня однажды, и это принесло боль нам обоим, – сказала я твердо, несмотря на дрожь в голосе. – Но в этот раз я не позволю твоему гневу разрушить все. Поэтому заткнись и слушай!
Диего прищурился, не ожидая такой решимости. Он попытался отвернуться, но я не дала ему уйти. Взяв его лицо в ладони, я заставила его посмотреть мне в глаза.
– Нет, черт возьми, ты выслушаешь меня!
– Селена! – Диего схватил мои запястья, пытаясь освободить свое лицо, и твердо заявил: – Я сейчас не в состоянии разговаривать.
– Ничего подобного! Мы должны решить эту проблему прямо сейчас, прежде чем она начнет разъедать нас изнутри! – крикнула я, перекрывая шум усиливающегося ливня. – Просто прекрати это!
– О чем ты? – Недоумение отразилось на его лице.
– Ты отталкиваешь меня. Опять. Как тогда! – Я ткнула пальцем в его твердую грудь. – Но мы больше не дети, черт возьми! Так что ты просто будешь слушать меня.
Не давая ему времени отреагировать, я выплеснула все, что накопилось внутри, единым потоком, пока дыхание не покинуло легкие.