– Какой сегодня день, Марти?
– День, когда мы надерем им задницу! – ответил он с блеском в глазах, жаждая победы.
– Именно! Сегодня нам нужна победа, парни! С уважением к соперникам, но с диким желанием выиграть! Мы уйдем с этого поля победителями!
– Да, капитан! – отозвалась команда.
– Вы готовы сражаться до последнего?
– Да, капитан!
– Готовы защитить эту эмблему и отстоять честь клуба?
Я коснулся эмблемы со львом на груди, чувствуя, как она пульсирует в такт колотившегося сердца.
– Да, капитан!
– Тогда вперед за тремя очками, черт возьми!
Лукас шагнул ко мне в центр круга и слегка склонился.
– Кто мы?
– Королевские Щиты, мать вашу! – проревел Тони.
– Да!
– Вперед, «Щиты»!
Ребята стали расходиться по полю, занимая свои позиции. Первый тайм мы стояли в воротах, за которыми собрались наши фанаты. Хорошая примета, хоть я и привык полагаться больше на собственные силы и команду. Но болельщики – двенадцатый игрок, который может в любой момент изменить ход игры. Их присутствие наполняет дополнительной энергией.
Наклонившись, я провел ладонью по зеленому газону, а потом поднял взгляд к вечернему небу. В мыслях я обратился к единственному человеку, который наверняка смотрел на меня сверху и поддерживал сильнее любого другого.
– Благослови, дедушка.
Прозвучал свисток, игра началась.
***
Мы контролировали все поле и играли по привычной нам схеме: четыре защитника, три полузащитника в центре и три форварда впереди. До восемьдесят третьей минуты мы уверенно вели в счете, пока Лукас не заработал штрафной за жесткий подкат58 у штрафной площади в пятнадцати метрах от ворот. Удар Густава Монро, игрока «Кадиса», был таким, что даже вратарь уровня Андреаса вряд ли смог бы его отразить. Мощный, плотный, разрезающий воздух.
До окончания основного времени оставались считанные минуты. Ровно столько, чтобы забить победный гол и заработать заветные три очка. Мы доминировали почти весь матч, контролируя мяч и создавая моменты, но допустили роковую ошибку, позволив им сравнять счет. Однако несколько шансов увеличить преимущество у нас все-таки было, и если бы не жадность и эгоизм Рамси, мать его, Уолберга, мы могли бы уйти с поля с отрывом в три гола. Но он никак не мог вынуть палку из задницы, чтобы отдать мне пас, когда я был абсолютно свободен и имел отличные шансы поразить ворота соперника, в то время как сам он находился в окружении трех защитников.
Напряжение между нами было ощутимым, и это выводило меня из себя. Я понимал, что Рамси отчаянно хочет выделиться, укрепить свои позиции в глазах болельщиков и тренера Карло Марони, но не мог позволить, чтобы из-за его эгоизма и амбиций страдала вся команда. Ему, похоже, было наплевать, и он продолжал совершать одни и те же ошибки, едва появившись на поле после замены. Он забыл, что футбол – командная игра. Успех здесь зависел от сыгранности, взаимопонимания, уважения, и никак не от эгоизма. Одиннадцать игроков, но одна команда, одна стратегия, одна цель – победа.
Рамси рвался вдоль боковой линии, стараясь удержать мяч в пределах поля. Он передал пас Кюри, тот перехватил инициативу, обвел двоих защитников «Кадиса» и устремился к центру, но для удара находился еще довольно далеко от ворот.
– Чико, я открыт! – окликнул я Рафаэля с правого фланга.
Он услышал меня и тут же отдал точный диагональный пас. Я мгновенно обработал его, начав стремительную контратаку. Несмотря на усталость в мышцах и жгучую боль в груди, я набрал скорость, обойдя одного игрока прокатом мяча между ног, затем обманул другого ложным движением и забежал в штрафную площадь. Там я остался один на один с вратарем «Кадиcа», слишком далеко отошедшим от ворот и оставившим их пустыми. Его взгляд был нацелен на мяч у меня в ногах. Он пытался угадать, в какой угол я направлю удар.
В такой ситуации любой другой игрок наверняка пробил бы сам, и мяч через мгновение оказался бы в сетке, но я решил поступить иначе. Весь стадион замер в предвкушении финального свистка, но вместо того, чтобы пробивать самому, я протолкнул мяч прямо под ноги подбежавшего к воротам Рамси, обыграв вратаря и оставив его ни с чем. Уолберг пробили попал в нижний правый угол.
Сегодня гол забил Рамси, а я отдал голевой пас, потому что это футбол, а не гребаные шахматы. Мы были командой независимо от личных разногласий.
Еще ребенком я усвоил важный урок и всегда следовал этому правилу: вне зависимости от отношений с другими игроками за пределами поля, здесь, на поле, на протяжении этих девяноста минут мы становимся единым организмом, где каждый орган зависит от остальных. Поэтому неважно, какие у Рамси Уолберга со мной счеты – на команду это влиять не должно.
Когда прозвучал финальный свисток, судья остановил матч. Ребята бросились к нам в угол поля, чтобы отметить победный гол и поздравить Рамси. Он наслаждался моментом триумфа вместе с болельщиками, и я дал ему прочувствовать это мгновение. Но потом, когда шум поутих и он повернулся к нам, оставив прессу и фанатов позади, я подошел к нему и, прижавшись лбом к его, сказал: