Сегодня вечером мы планировали остаться у меня дома. Мама с Альваро отправились на празднование третьего дня рождения нашей кузины Саманты, а затем собирались заглянуть к дедушке на поздний ужин. Дом был пуст, и я, честно говоря, лелеял надежду на нечто большее, чем привычный сеанс головокружительных поцелуев и нежностей, после которых мне приходилось скрываться в ванной, чтобы облегчить мучительное напряжение.
Конечно, я не возражал против обычного общения, без всяких намеков на секс, но последний раз я был с девушкой прошлым августом, а сейчас наступил май. Кроме того, через месяц меня ждали летние сборы в Малаге, обещавшие продлиться еще два, и это означало, что нам с Селеной предстояла недолгая разлука.
Быть вдали друг от друга непросто, но мы справимся.
– Замена замка в моем доме – твоя идея, маленький ублюдок?
Не поворачиваясь, я сразу узнал этот вальяжный, тягучий тембр голоса. Я слышал его в самых жутких снах, которые предпочел бы забыть, как и воспоминания о человеке, что приближался ко мне шатающейся походкой.
Мой отец еле держался на ногах. Он выглядел отвратительно: рваные грязные джинсы, изношенная белая футболка, вымазанная машинным маслом и пятнами крови, и фланелевая рубашка, которая мешком висела на нем. Волосы его отросли, как и борода, отсутствующая четыре месяца назад, когда Рикардо появился на нашем пороге с бутылкой дешевого виски, пытаясь открыть дверь своим старым ключом. На следующее утро я вызвал мастера и поменял замок.
– Не смей смотреть на меня как на кусок дерьма, сопляк! – Рикардо Искундер, некогда образцовый муж и отец, замахнулся на меня, но я остался неподвижен, не предпринимая попыток защититься. Алкоголь в его крови мешал ему целиться, он потерял равновесие, споткнувшись и упав на землю.
Иисус.
Я рад, что парни ушли и не видели этого. На мнение и разговоры окружающих мне наплевать, но я ненавидел их взгляд. Мне не нужна была жалость.
Я лишился отца, но именно Рикардо потерял семью.
– Вы разрушили мою жизнь, – стонал он, лежа на земле. – Это все ваша вина… Я все потерял…
Он свернулся клубком, его слова были едва различимы сквозь мертвую тишину, но в ночи я уловил приглушенный плач и проклятья. И как бы сильно я ни ненавидел этого человека за все, что он сделал, я не мог игнорировать щемящее чувство в груди.
– Вставай, – сказал я, наклоняясь к нему и помогая подняться, несмотря на его сопротивление.
От него исходил отвратительный запах – смесь пота, алкоголя и табачного дыма, настолько сильный, что на глаза навернулись слезы.
– Отвали от меня!
– С удовольствием, – ответил я, убирая руки, когда Рикардо наконец смог стоять сам.
– Маменькин сыночек, – презрительно сплюнул он на землю, затем вытер рот рукавом рубашки. – Это она тебя надоумила, не так ли? Твоя мать всегда была такой…
–
– Она су…
На этом моя жалость к нему закончилась. А что он ждал, размахивая перед разъяренным быком красной тряпкой? Последствия предсказуемы.
Я бросил спортивную сумку на землю и схватил Рикардо за рубашку, притянув его ближе.
– Никогда больше не смей открывать свой поганый рот в адрес женщины, которая годами терпела твою жалкую задницу!
Рикардо откинул голову назад и рассмеялся, словно чертов Джокер. Его лицо перекосилось, тело слегка тряслось. Я встряхнул его, чтобы привести в чувство, и в тот момент, когда его карие глаза встретились с моими, я заметил, насколько расширенными были его зрачки.
Он был под чем-то. Ощущение дикого отвращения поднялось у меня в горле, и я резко оттолкнул его, словно заразу. Я не мог больше смотреть на него. На ту версию человека, в которую он превратился. Я ненавидел его. Ненавидел своего отца. Человека, который украл у меня детство. Мне пришлось стать свидетелем его жестокости, а затем рано повзрослеть, чтобы защищать свою семью.
И даже после этого ребенок во мне все еще цеплялся за мысль, что отец мог найти путь к исцелению. Но увидев Рикардо в таком состоянии, я понял, что все это время лелеял несбыточную мечту. Если человек покатился по наклонной, обратный путь для него будет слишком крут для подъема. Люди не способны найти свет, если однажды провалились в тьму.
Горькая правда, какой бы болезненной она ни была, подтверждала правильность моего решения – держаться подальше от отца и ограждать от него маму и брата. Чем скорее он исчезнет из нашей жизни, тем лучше, потому что я не мог гарантировать, что в следующий раз смогу сдержаться.
– Какого хрена тебе нужно?
– Убавь свой тон, мальчик. – Он положил руку мне на грудь, пытаясь оттолкнуть.
– Какого. Хрена. Тебе. Нужно?
– Деньги.
Ну конечно. Этот ублюдок вспоминал обо мне только тогда, когда ему что-то требовалось, особенно деньги, на которые он мог купить себе бутылку джина, виски или наркотики.
Я отпустил его, поднял сумку с земли и, забросив ее на плечо, повернулся в сторону школы, чтобы забрать Селену и поскорее уйти отсюда. Мне вовсе не хотелось, чтобы она познакомилась с этим жалким подобием человека, чья сперма дала материал для моего рождения.
Но я опоздал.