– Для тебя все, что угодно. – Я улыбнулся, услышав удивленный вздох Селены. – Пока, Тео. Приятно познакомиться. До свидания, Энни.
Когда мы закончили разговор и экран погас, комната погрузилась в тяжелое молчание. Ни один из нас не осмеливался заговорить первым, никто даже не двигался. Рука Селены оставалась в моей, и, похоже, она уже не стремилась освободиться. Она словно цеплялась за меня, как за спасательный круг, и я был счастлив предоставить ей эту поддержку.
Возможно, это звучало эгоистично, но мне было приятно осознать, что именно я стал тем человеком, которому она могла довериться в трудную минуту, когда печаль и тревога окружили ее. Так было и прежде: мы поддерживали друг друга в самые сложные времена, служа друг для друга тихим убежищем среди невзгод жизни.
– Тео было всего два года, когда ему поставили диагноз – острый лимфобластный лейкоз, – нарушила тишину Селена, и ее голос дрогнул.
Она говорила медленно, с трудом, тщательно подбирая слова и борясь с желанием расплакаться. Все еще держа ее за одну руку, я аккуратно закрыл ноутбук, положил его на журнальный столик и сел напротив нее. Селена выпрямилась, подтянув под себя ноги, и теперь наши колени касались друг друга. Я протянул вторую руку и взял ее свободную ладонь в свою, показывая, что готов выслушать ее до конца.
– Мы пробовали разные методы лечения, но пока смогли только замедлить распространение рака по организму, – продолжила она.
Медицинские термины оставались для меня чем-то далеким, но само упоминание о раке заставляло сердце сжаться. Жгучая боль в груди становилась все сильнее.
Селена не поднимала головы, но я знал, что ее прекрасные глаза полны слез. Каждый раз, когда это случалось, меня буквально разрывало изнутри. Казалось, я помнил все случаи, когда видел ее плачущей – обычно это бывало во время просмотра романтической драмы, когда мы прятались ото всех на ее балконе или на пикнике у моря. Тогда ее слезы казались милыми и трогательными, вскрывавшими ее романтичную натуру. Теперь же эти слезы говорили о страхе, отчаянии и боли за своего маленького брата. Видеть такую Селену было невыносимо, словно тысячи острых ножей одновременно вонзались в мое сердце.
Но она продолжала говорить, собравшись с силами:
– Однажды нам рассказали о новом препарате, который находился еще на стадии клинических испытаний, но врачи возлагали на него большие надежды, несмотря на все риски. Нам предложили попробовать этот метод, и после долгих размышлений мы согласились. Проблема в том, что это стоит огромных денег. Вот почему мне нужна была работа, где хорошо платят. – Она грустно улыбнулась, и от этой беззащитности в ее голосе мое сердце почти остановилось.
Черт, я чуть не уволил ее и не лишил возможности помочь своему брату.
Несколько раз прокашлявшись, я наконец смог задать вопрос:
– Вы уже начали лечение?
– Да. Сейчас Тео находится в специализированной клинике, где проходит подготовку. Но из-за увеличенных лимфатических узлов у него обнаружили дыхательную недостаточность… Ему трудно дышать, потому что легкие уменьшаются в объеме… А ведь ему всего четыре, в этом возрасте они и так маленькие…
Так высокие стены Селены пали. Ее голос задрожал, и слезы, сдерживаемые до сих пор, прорвались наружу. Она всхлипывала, пытаясь справиться с эмоциями:
– Ему так больно… Он… Он еще ребенок… Он не может умереть…
Не выдержав больше ни минуты, я притянул ее к себе и посадил на колени, крепко обняв ее. В тот момент, когда ее тело коснулось моего, весь прошлый гнев, обида и вопросы исчезли. Меня волновало только одно – быть рядом с ней сейчас, когда она нуждалась в поддержке. Даже если завтра или через час она оттолкнет меня, что было бы вполне заслужено после нескольких дней моего игнорирования, я знал, что в самый нужный момент я оказался рядом, чтобы удержать ее от падения.
Я крепко прижимал ее к себе, пока она обвивала меня своими руками, отчаянно за меня цепляясь. Ее голова уткнулась в изгиб моей шеи, и я чувствовал ее слезы на своей коже, но, черт возьми, мне было все равно. Я бы позволил ей вылить на меня целое море слез и не проронил бы ни звука.
– Все будет хорошо, – прошептал я, гладя ее по спине и позволяя выплеснуть всю ту боль, что копилась внутри. – Все будет хорошо.
После моих слов она еще крепче прижалась ко мне. Ее плач был тихим, едва различимым, но эхо боли раздавалось громко и звонко.
Сколько времени она носила это в себе? Сколько терпела, чтобы не сломаться?
Ответов на эти вопросы у меня не было, но одно я знал точно: в минуты моей слабости Селена была непоколебимой стеной, которая меня оберегала. Теперь настала моя очередь. Отныне она не будет сражаться одна со своими страхами.