Звон перемен возвещает она!..
Незаметно побледнела чернильная фиолетовость, на вершинах «Гималаев» несмело проступили первые розовые листочки – небо готовилось к рассвету.
Мартов сидел на балконе, уперев подбородок в кулаки и бродил по темным пустым закоулкам собственной головы. В чашке высохли остатки кофе, в банке истлели несколько сигарет, а он так и не нашел ответ.
Версия с Иреной не отпускала его своей изящностью, но царапала какой-то наивностью, скоропалительностью и незаконченностью. Знакомство как неожиданно началось, так и внезапно оборвалось. Без продолжения. То, что сама Ирена появилась в рамках программы, была ее участником и по сути ее частью, тоже не добавляло оптимизма.
Уже перед самым рассветом Денис вернулся к экрану, открыл следующий файл и прочитал три строфы.
Перечитал. Потом еще раз. И еще…
Я возьму тебя робко за руку,
Унесу тебя в белое облако,
Дам попробовать спелое яблоко,
Обниму тебя нежно и коротко…
Шлейф тумана скоро рассеется,
Солнце вспыхнет звездою
Как новое,
Мысли прошлые, умирая,
Взбесятся,
Завтра будут другие –
здоровые…
А сейчас,
Перед самым рассветом,
Соловьи воздух рвут
Нежной песнею…
Я пришел к тебе
С робким приветом.
И водою. Живою. Пресною.
Денис поежился в кресле. Ему стало немного не по себе – такое впечатление, словно компьютер ответил. Ответил прямо здесь и сейчас. Причем не в первый раз.
«И… И что? «Шлейф тумана скоро рассеется…» – когда этот туман уже рассеется, наконец?? «Мысли прошлые… взбесятся…» – сейчас я уже взбешусь!» – он тихо зарычал от двусмысленности и постоянных обещаний «счастливого завтра», которое вот-вот наступит, но никак, зараза, не наступает. «Завтра будут другие – здоровые…» – так завтра уже наступило, оно уже за окном!
А за окном – ну, не то чтобы соловьи и не то чтобы «нежной песнею» – но воробьи рвали воздух не на шутку. Мартов резко выдохнул и замер перед вдохом, набираясь терпения. Да! В конце концов, он еще не дочитал материалы «дела» до конца. Все-таки, выводы можно делать, только имея на руках всю доступную информацию. Он нетерпеливо кликнул следующий файл.
Я страстно благодарен Богу
За то, что сердцу твоему
Ко мне Он указал дорогу,
Мы встретились благодаря Ему.
Весенним солнцем
Ты растопила лед
Горячим вихрем
Ворвавшись в жизнь мою,
Тепло души своей
И поцелуев терпкий мед
Ты подарила мне –
И преданность свою.
Весна прошла, и пролетело лето.
И хмурость осени
Вновь овладела мной.
Судьба как будто наложила вето,
Исполнилось пророчество
Колдуньи злой.
Но даже ночью, лютою зимой,
Я помню солнце,
Струящееся с плеч,
Зеленых глаз твоих
июльский зной,
Огонь души твоей –
Как будто ядерную печь.
За все, что было,
тебя благодарю.
За все, чем до сих пор
я так горю.
За все, что так
и не стряслось.
За все, чем не умерить
мою злость.
За все, о чем
мне так мечталось,
За все, что показать
ты мне пыталась,
За все, чего коснуться
не пришлось.
За все, что мне
не удалось…
Твой голос снова вспоминая,
Как заклинанье снова повторяя
Не мысль, не слово и не лесть –
Я славлю Бога, что я знаю,
Что ты есть!
Все-таки, есть. Все-таки, она есть. Коснуться не пришлось, ничего не удалось, но мы встретились. Весенним солнцем… Под весенним солнцем… Ну, уж если это Ирена, то скорее тогда под луной.
А вот терпкого меда не была, не ври, стихотворец!
Хотя, да, снова зеленые глаза. Неизменно…
Денис смотрел на экран. Он смотрел именно на светящееся пятно экрана, а не в него и слушал, как мысли в голове соревнуются в аналитике.
Тем временем одна из них, очевидно, самая вдумчивая, тихонько шепнула: «А что я ей скажу? Вот встречу, увижу, узнаю, пойму, что это она, и что я ей скажу?»
Он так долго сидел, вслушиваясь в шепот собственных мыслей, что монитор уснул. Денис тронул мышь, экран вспыхнул, но при этом он нечаянно нажал кнопку, а указатель оказался на следующем файле.
Мартов от неожиданности поежился, поморгал уставшими глазами и зачем-то оглянулся. Но потом вчитался в строки…
Нет чуда большего на свете,
Чем яркий блеск в твоих глазах!
И глядя в них спустя столетья,
Мне будет что им рассказать.
Скажу – люблю! Скажу – дрожу,
Пред вашим взором
преклоняясь,
И каждым взглядом дорожу,
И снова –
Снова в вас влюбляюсь!
Жил-был на свете один День.
Был он один.
Словно в поле пень.
И устал он. Один быть.
И стал он один плакать и ныть.
Что не хочет больше. Один быть.
Что хочет не только себя любить.
И когда стало ему
Совсем невмочь,
Мирозданье решило:
Надо помочь!
И явилась ему
Великой Тьмы дочь –
Черноглазая красавица – Ночь.
С той поры
Любит День свою Ночь.
От зари до зари трудится День.
И забыл он напрочь свою лень.
И гонит он
Усталость свою прочь.
Главное, чтобы
Весела была Ночь.
Чтоб светла была
Как солнечный День,
И нежна словно
Майской листвы сень.
И тепла как ее милый День,
Точь-в-точь.
И вот как-то вечером
Уснул День.
Колыбельную
Нашептала ему Ночь.
А под утро на небе
Мелькнула тень,
И родилась у них
Красавица дочь.
И не спит теперь
Их дочь никогда.
Потому что
И день, и ночь
Светит на небе
Золотая Звезда,
Гонит она темноту прочь.
