Признания давались с трудом, но на душе становилось легче. Кевин же превратился в каменное изваяние, впялившись взглядом в меня. Поэтому все, что я могла сделать, это нетерпеливо схватить его руку и приложить к животу. Дочка теперь была напугана по-другому: она осторожно прислушивалась к энергии папы. Кажется, Кевин тоже чувствовал ее. И уже без моей помощи осторожно держал дрожащую руку на животе, словно боялся, что чуть нажмет и нанесет мне вред.
— Я не хрустальная… Смелее!
— Это девочка?
Никто до этого не определял пол по энергии. Даже я не смогла! Неужели он стал столь чувствителен к кинетике? Я удивленно поднимаю на него глаза. Все тот же изумленный любимый взгляд цвета темного меда.
— Да. Девочка. Имя еще не придумала для нее…
— Я… Прости! Но… Мне нужно время подумать. — Он одергивает руку от живота и отстраняется, оставляя тепло от своей ладони. Господи! Что можно тут думать? О чем? Но вид у него сейчас безумный. Глядя на него понимаю, что, кажется, я не просто неожиданность для него, а самый настоящий шок.
— Хорошо. Подумай. — Я уступаю ему, чуть отходя от него и меняя тему. Осматриваюсь вокруг, будто зашла на минутку. — У вас здесь хорошо. Красиво! Реджина, кстати, оставляет меня у вас. Не знаю, насколько. Я в принципе не откажусь, потому что за мной охотится Марго… Я, кстати, начудила дел, знал бы ты! Короче, мне нужно убежище… Ты не против, если я тут останусь?
Но он слушает и немного заторможено кивает. Правда взгляд изменился: теперь там ясно прочитывается тоска и боль. Но шок все еще есть. Эх, Кешка…
— Да. Конечно, оставайся, сколько хочешь…
— Ты, правда, не против?
— Нет.
Мы сейчас оба похожи на двух неуверенных идиотов-ботаников: топчемся на месте, заикаемся, боимся поймать взгляд друг друга, кусая губы из-за неуверенности и желания выговориться. Я поворачиваюсь, чтобы уйти в кабинет, но не выдерживаю. Сдаюсь первая. Слишком много во мне страсти! Никогда не любила робость и остальные признаки страха.
— Я скучаю по тебе! Кевин! Мне плохо! Я люблю тебя. Слышишь, дурак ты этакий? Мне страшно!
А ты послушался меня и ушел… Вот так просто… Взял и ушел.
Я слетаю с катушек и начинаю рыдать со всей силы, захлебываясь в своем унижении и беспомощности. Кевин тут же бросается ко мне и привлекает в свои объятия.
Запах! Его подзабытый аромат резко бьет по нервам, вызывая еще больше слез. Вцепляюсь в него так, чтобы не смел оттолкнуть или уйти. Да он и не пытается. Он гладит меня по голове, словно маленькую, зарываясь пальцами в мои волосы.
И смеется. Глухо смеется. Подняв голову, я вижу его счастливую улыбку — ту самую, от которой невольно сам начинаешь улыбаться: солнечная, теплая, Ганновская. Ту, из-за которой потеряла голову при первой нашей встрече.
***
Хочется крикнуть ему: «Спасайся! Беги, Рэй! Беги» — но каждый вздох дается через боль. Меня прижимает к земле заклинание, не давая возможности встать. Да я и не смогу даже без него, пока регенерация не сработает до конца. Внутри меня идут процессы по восстановлению тканей. Если бы не сильное кровотечение… Сейчас идет борьба природы и магии: кто быстрее мой дар или кровь, спешащая вылиться наружу и уйти в землю.
Холодно и больно.
Рэй вместо того, чтобы драться с ними, подходит ко мне и пытается зажать рану.
Ай! Не делай так!
— Беги, Рэй… Беги… — Слова еле выдавливаются через багровую теплую боль. Глаза цвета грозы полны ужаса и беспомощности.
— Потерпи, Мел! Потерпи! Я за помощью!
— Пошли, скорее! Не надо ждать! Она потерпит. — Незнакомка тянет его за руку, и он послушно идет за девушкой. Я не понимаю, что он делает? Почему Рэй уходит с ней?
— Вот и всё, Варвара. Ты осталась одна.
— Я не Варя… — Не понимаю, почему Деннард называет меня именем сестры.
— А кто же ты? Миссис Оденкирк? Это дело поправимое! И как ты вообще согласилась на это?
Она присаживается рядом, держа у лица пистолет. Дуло длинное, как черный указательный палец.
— Или ты все придумала ради того, чтобы он твоего ублюдка признал, как отец? Не думала, что ты опустишься до такого: рвануть в больницу, выкрасть Инквизитора, запудрить ему мозги… Хотя, он и так псих, думаю, трудно тебе не пришлось. Ведь ты же как две капли воды похожа на его Мелани.
Мое имя в ее исполнении звучит ядовито, с шипением. Будь слово кислотой, то оно разъело бы губы.
— Вот смотрю на тебя и думаю, оставить тебя помирать в муках или все-таки пристрелить…
Я молчу, прислушиваюсь к телу. Рэй все-таки спас меня! Тем, что попытался зажать рану, он дал время моему дару. Я регенерирую. Осталось только дождаться…
— Нет. Я не могу быть столь жестокой! Все-таки я тебя пристрелю. А то вдруг ненароком спасут.
