Жар поднимается столбом, после чего распространяется по телу. Жжется. Но оно стихает, будто меня опустили в теплую-теплую воду. Все оранжево-красное размывается огнем. И страшные воспоминания чередой начинают бить по глазам, сгорая вместе со мной: смерть бабушки, погоня насильников, Инквизиторы спускают на меня собак, удар пощечины Клаусснера звенит и превращается в грохот падающей стены, где боль разливается красным и концентрируется в запястье левой руки — там уже торчит нож Франсуазы, который мне вонзает Савов и проворачивает под одобрительные кивки Моргана. Кажется, вся боль, которую я испытала за всю свою жизнь собралась в одной единственной точке. Знак непросто проявляется, он разъедает кожу, как кислота, разрывает мне руку изнутри, будто крыса, прогрызая себе путь наружу. Я кричу, что есть сил, слыша извне испуганные крики. Разлепляю глаза: вокруг меня мисс Финч, Дэррил и Миа — что-то говорят, кричат, спорят. Испуганы. Но мне плевать, ибо это безумная боль разрывает руку. Я смотрю и вижу кровь: вся постель залита, а из запястья зеленым огнем горит кровоточащий Знак.
— Миа, уведи мать! Воздействуй на нее! — Миа пытается успокоить кричащую от испуга мисс Финч, выталкивая ее за дверь. Дэррил возле меня, зажимает руку. Я ору, что есть сил. Все красное, адское, становится мертвенно-зеленым. В какой-то момент понимаю, что умру сейчас: перед глазами всё плывет и теряется в боли. Но я выплываю в реальность, точнее меня будто выносит на волне и всё обретает четкость и осязание.
Боль стихает.
Возле меня сидит бледный, перепуганный Дэррил и смотрит с ужасом на мое запястье, которое он с остервенением зажимает в своих руках.
— Спасибо…
Он поднимает на меня взгляд и в них бездонный ужас. Я пытаюсь посмотреть, что осталось от моей руки, но она целая, хоть и залитая багряной кровью.
— Что это? — Сквозь темно-бордовую кожу читаются знакомые черные завитки. Не может быть! Я начинаю стирать одеялом кровь с недееспособной руки и вижу свой Знак. — Дэррил?
Он дышит часто, на лбу, будто бисер, блестят капли пота. Всё также мертвенно бледен.
— Дэррил, ты видишь это?
— Да…
— Что это? Как? Кто я?
На запястье читается такой знакомый и в то же время чужой знак: соединение Луны и Солнца. Я видела это у Кевина. А еще когда «взламывала» блок, поставленный Рэйнольдом: тогда знаки один за другим менялись на запястье, на мгновение проявившись в единое целое, но потом «потухло» Солнце, оставив мне Луну. Теперь на моей коже горели оба небесных светила, путаясь в завитках пламени и уходя в тройную линию браслета.
— Я не определилась? Что это значит, Дэррил?
— Нет. Ты определилась…
Я смотрю на свой знак, чувствуя приступ тошноты после такой адской боли и резкого ослабления. Одеяло липкое из-за расплывшегося бордового пятна, подушка вся тоже в разводах от того, что я во сне беспокойно дергала кровоточащей рукой.
Всё, что мне остается, только прошептать:
— Я теперь, как Кевин…
— Кевин?
— Кевин Ганн… Инквизитор, который был у Моргана. Он умел разгонять дары до максимума…
— А он разве жив? — Я резко вскидываю голову, глядя в лицо Дэррила. Друг сидит на кровати и смотрит на меня, как на нечто опасное. Он испуган, как и я.
— А разве нет? Я сдалась Сенату ради него, чтобы вылечить.
— Просто… Я слышал, что его убили месяц назад… — Дэррил трет озадаченно шею.
— Как убили? — Надеюсь, мне послышалось, или я неправильно всё поняла.
— Я сам толком не знаю… Слухи ходят… Не бери в голову! Люди слов наговорят море, а чистой правды — капля. Так что… Я узнаю про твоего Кевина. Говоришь, у него знак такой же был?
— Да. Реджина его выменяла на шпионку в Саббате — Кристен Деннард.
— Какая знакомая фамилия! — Ухмыляется он. Не удивляюсь, наверняка пересекался с Дэвидом в Калифорнии. — И Морган решил поменять Кевину знак…
— Не знаю, хотел ли он сделать Кевина Химерой или специально делал… Но получилось вот это.
Я снова смотрю на свой новый знак, который смотрится так на руке, будто давно уже был у меня.
— Объединение. Морган сделал объединение… Ладно! Давай, вставай! Нужно белье поменять и постирать. Миа, наверное, уже отключила маму. Нужно сделать так, что произошедшее ночью был ее сон.
— А как же рука? Она заметит мой знак.
— Предоставь это Миа. — Он почти выдергивает меня из кровати. Я была только в старой застиранной майке и трусах, Дэррил в каких-то черных штанах с голым торсом — теперь можно было рассмотреть всю его татуировку, которая начиналась от шеи и переходила на плечи и вилась до талии: хаос роз, черепов, латыни и чего-то еще. Мы, словно преступники, убирали место преступления, сдирая, будто кожу, испачканное постельное белье с кровати, комкая его и спускаясь с ним вниз к подсобке со стиральной машиной.
Дэррил явно переборщил с порошком, не глядя, сыпанув полпачки Тайда.
