Я встаю из-за стола и закрываю папку Шишковского. Хочется горячего чая. На кухне поставив электрочайник, начинаю рыскать по шкафам на предмет чего-нибудь вкусного. Но все мои запасы шоколадного печенья закончились, и вместо них на меня смотрела грустная пустота полки. Насмешкой лежала пустая коробка из-под мюсли. Надо будет снова купить, только вопрос: когда? Я привыкла закупаться большими партиями консервов, печенья, батончиков, сухих завтраков и прочего для того, чтобы лишний раз не бегать в магазин, ведь дома бываю не часто и мало. А так, здесь всегда есть еда. Только вот не сегодня. Мои запасы заканчиваются.
Не найдя ничего сладкого, завариваю себе чай из пакетика, добавляя туда изрядное количество сахара. Внезапно мой взгляд привлекает что-то серебряное среди ножей, ложек и вилок, которые у меня стоят в беспорядочном хаосе в одном огромном стакане — дойти и купить себе нормальную подставку нет времени. Теряясь в догадках, извлекаю подарок Дороти — каминную монструозную зажигалку. Я ее туда запихнула сразу по приезду от мамы. Глупая и ненужная вещь, как и ручка Паркер, тяжело лежит в моей ладони. Я снова кладу зажигалку в стакан, пока мой палец не попадает на рельеф рисунка на ручке: переплетенные солнце и луна.
Ощущение не из приятных, будто включили свет, когда ты спал, или неожиданно водой окатили: сердце дёрнулось и сбилось с ритма, а горло неприятно сдавило так, что стало трудно дышать.
Перед глазами моментально возникает воспоминание о татуировке Смертного, по делу которого я работаю. Что это? Совпадение? Вряд ли. Намек от сестры?
Я кидаюсь к чемодану, но вспоминаю, что у меня нет на руках этой папки — она у Валльде. Как раз Ной сейчас работает по нему. Что же делать? Я снова начинаю рассматривать серебряный рисунок на зажигалке, водя пальцем по нему. Нет сомнений! Это то же самое изображение! Но что оно значит? И что мне делать?
Вызвать Ноя? Есть такой вариант… Но не лучше ли наведаться к сестре? Ведь Дороти явно неспроста нанесла этот рисунок для меня. Видно, она в курсе того, что происходит. Ну что же? Решено. Я кидаюсь в свою комнату и начинаю одеваться для встречи. Давно уже пора поговорить с Дороти. Возможно, она даст зацепку, кто был убитый, и почему я видела образ разлагающегося трупа, а не здорового человека.
— Ну, вот и всё. — Впрыснув мне дозу лекарства, игла выскальзывает из вены, сверкнув опасно в руках медсестры. На месте прокола кожи появляется капелька крови. Но я ее накрываю салфеткой, ощущая резкий неприятный запах спирта. — Полежите, отдыхайте, сильно не напрягайтесь.
Рядом со мной стоит бледный и суровый Дэррил, который в задумчивости грызет ноготь, и мисс Финч, заботливо укрывающая меня одеялом. Врачи из вызванной неотложки, громыхая ботинками, выходят из спальни, за ними бесшумным привидением выскальзывает Миа.
— Сон был вещим! Я же говорю, мне снилось сегодня, что у тебя рука кровоточила. И вот — я нахожу тебя без сознания у порога. Ты как?
— Всё хорошо, мисс Финч. Нормально. Чуточку полежу и приду в норму.
— Ну ладно. Оставлю вас. — Она как-то странно смотрит то на меня, то на Дэррила и, загадочно улыбаясь, уходит. Я же пытаюсь расшифровать ее странное поведение:
— Почему она на нас так странно посмотрела?
— Мама думает, что я с тобой встречаюсь. — Дэррил устало садится возле меня. — Ты как?
— Плохо… — Не могу ему врать. Реально гадко. Будто все силы выкачали: каждое движение дается с неимоверным усилием.
— Что произошло?
— Пришел этот… как его? Мужчина за эликсиром.
— Мистер Хенришсен?
— Да…
— И что было дальше?
— Дэррил, я видела все его болезни! Все! Такого никогда не было! Я словно стала рентгеновским аппаратом. Нет, даже круче! А затем мой дар словно подталкивал коснуться его.
— Дар подталкивал? — Дэррил произносит это странно: не изумленно, но с некой долей любопытства.
— Да! Мне безумно хотелось его коснуться! А дальше, когда он обувался, случайно стал заваливаться, я успела его подхватить, и мой дар просто «выплеснулся».
Я смотрю на Дэррила, но тот лишь смотрит взглядом сфинкса и продолжает о чем-то напряженно думать. Ни капли изумления! Хоть бы охнул для приличия.
— И что было дальше?
— Ну, кажется, я его вылечила. Притом совсем. Всего.
— Всего?
— Да… — Я внезапно чувствую за собой вину, будто нашкодила, из-за этого мой голос снова начинает пищать: — Всего… Ну, то есть, все болезни, которые были у него, их теперь нет.
Дэррил понимающе мычит. И раздражающе молчаливо думает. Очень хочется кинуть в него чем-нибудь, чтобы расшевелить, но, к его счастью, слабость в теле не дает этого сделать.
— А потом ты упала?
— Да. Я перебрала с магией для мистера Хен… Хер…
— Хенришсена…
— Да, для него. И затем упала в обморок.
— И когда это было? Не помнишь, который был час?
— Эммм… Ну, я успела немножко вздремнуть после твоего ухода…
— Понятно. Ты провалялась… где-то… около пяти часов в прихожей.
— Круто. — Безрадостно поддерживаю Дэррила. — А ты где был?
— В клане у Патриций. Искал информацию про твоего Кевина.
— Что нашел?
— Ходит слух, что его убили…
