– Наше прошлое осталось позади. Те одиннадцать месяцев были прожиты не нами, но двумя другими людьми, которые теперь расстались навек. Я более не ваша супруга, вы – не мой супруг. Мы – незнакомец и незнакомка. Не так ли?
Сейшас утвердительно кивнул в ответ.
– Что же, сейчас я склоняюсь к твоим ногам, Фернандо, и молю тебя принять мою любовь, которая никогда не переставала принадлежать тебе, даже когда я была с тобой жестока.
Аурелия взяла Фернандо за руку, и через мгновение он оказался там же, где одиннадцать месяцев назад стоял перед ней на коленях.
– Я склоняюсь к твоим ногам на том самом месте, где оскорбила тебя, предавшись гневу. Здесь же я молю тебя о прощении, и я рада этому, потому что бесконечно люблю тебя и вверяю тебе свою душу.
Сейшас протянул руки к прекрасной девушке и помог ей встать; их губы слились в страстном поцелуе, но вдруг леденящая мысль охватила Сейшаса. Он отстранил от себя Аурелию и остановил полный тоски взгляд на ее лице, озаренном любовью.
– Нет, Аурелия! Твое богатство навек встало между нами.
Высвободившись из объятий Фернандо, Аурелия побежала в будуар, откуда вернулась, держа в руке запечатанную сургучом бумагу.
– Что это, Аурелия?
– Мое завещание.
Она сломала сургучную печать и передала бумагу Сейшасу, чтобы он прочел ее. Это действительно было завещание Аурелии, в котором она признавалась в безграничной любви к мужу и назначала его своим единственным наследником.
– Я написала его сразу после свадьбы, думая, что моя жизнь оборвется в ту же ночь, – сказала Аурелия, чье лицо приобрело возвышенное выражение.
Сейшас смотрел на нее глазами, полными слез.
– Тебя страшит это богатство? Тогда сделай так, чтобы я была жива, и тебе не придется владеть им. Если же этого недостаточно, я его растрачу.
Гардины были задернуты, и ночные бризы, лаская цветущие розы, пели таинственный гимн святой супружеской любви.