– Ах! Этот вопрос мы, кажется, уже прояснили. Я не имею права представить вам невесту до заключения брачного договора.
– Вы этого мне не говорили.
– Это подразумевалось.
– Почему я не могу увидеть невесту? Все это наводит на мысль о том, что она дурна собой.
– Уверяю вас, что это не так; в противном случае вы освобождаетесь от каких-либо обязательств.
– Не могли бы вы рассказать о невесте хоть что-нибудь?
– Готов рассказать все, что знаю.
Сейшас расспросил старика о происхождении девушки, ее возрасте, полученном ею образовании, а также задал ему ряд других вопросов. Все ответы, данные Лемосом, молодого человека более чем устроили.
– Я принимаю предложение, – заключил Сейшас.
– Очень хорошо.
– Принимаю, но с одним условием.
– Ваше условие должно быть разумным.
– Мне необходимо получить двадцать конто не позднее чем завтра.
Услышав эти слова, старик подскочил на табурете. Подобного развития событий он явно не ожидал.
– Поймите, в этом деле не все зависит от меня, – сказал он. – Я только исполняю обязанности доверенного лица и не имею права предоставить вам какую-либо сумму до заключения брачного договора. Что касается приданого, могу вас заверить, что вы получите его полностью сразу после свадьбы.
– И все же не могли бы вы передать мне упомянутую сумму в качестве задатка?
Несмотря на все свои усилия, Лемос не смог скрыть удивления, отразившегося на его лице.
– Вы правы, – заметил Сейшас, сохраняя спокойствие. – Мы совсем мало знакомы, сеньор Рамос, и условие, предложенное мной, конечно, не внушает ко мне доверия.
– Нет-нет, молодой человек, дело не в этом, – ответил старик Лемос, все еще пребывая в замешательстве. – Но поймите: всему свое время.
– Прошу извинить меня за причиненное вам неудобство, – сказал Сейшас, прощаясь с Лемосом.
Старик был настолько озадачен, что не ответил Сейшасу, который вышел из кабинета, не зная, что ему теперь делать.
«Черт возьми! И зачем только этому повесе понадобились двадцать конто? Не иначе как на „Алказар“[28]. Готов поспорить, что юнец решил приударить за какой-нибудь француженкой. А они – настоящие змеи! Тонкие, как тростинки, но мужчин заглатывают живьем!.. И как воспримет условие Сейшаса моя подопечная? Готова ли она пойти на риск, которого требует заключение сделки?»
Пока Лемос вел этот внутренний монолог, к нему вернулись привычные живость и веселость; выбежав из дома, он увидел, как Сейшас, опустив голову, плетется по улице.
– Сеньор Сейшас! Постойте!
Лемос сделал еще несколько шагов, приближаясь к молодому человеку.
– Ответьте мне всего на один вопрос! – тотчас сказал старик, не желая внушать Сейшасу напрасных надежд. – Если бы вы получили эти двадцать конто, договор между нами был бы заключен?
– Несомненно! Я уже сказал вам об этом.
– У вас нет никаких возражений, вас не занимает всякий вздор вроде чести или достоинства, которыми некоторые типы дурачат всех вокруг. Дело решено, и вы отказываетесь предварительно осматривать товар, вернее, знакомиться с невестой?
– Если она такая, как вы мне ее описали…
– Разумеется, сеньор Сейшас! Послушайте, я ничего не могу обещать, но завтра я зайду к вам около девяти.
Лемос закончил кое-какие дела, подготовил чек на двадцать конто и после ужина направился в Ларанжейрас.
Аурелия читала в гостиной, но стиль Жорж Санд ее не увлекал. Ее душа, поднявшись на крыльях, безмятежно парила в вышине.
Когда девушке сообщили о приезде Лемоса, вся она содрогнулась, и ее тонкие ноздри затрепетали, выдавая крайнее волнение.
– Меня привело к вам небольшое затруднение, возникшее в нашем деле.
– Какое?
– Сейшас…
– Я просила вас не произносить при мне этого имени, – сказала девушка суровым тоном.
– Виноват, Аурелия, простите за опрометчивость… Он требует, чтобы не позднее чем завтра мы выплатили ему двадцать конто наличными, иначе он не заключит сделку.
– Так заплатите!
Эти слова девушка произнесла тоном таким же резким, как звук алмаза, разрезающего стекло.
Ее лицо стало мертвенно-бледным; на несколько мгновений могло показаться, что жизнь покинула ее, и она обратилась в прекрасную, но ледяную, мраморную статую.
Лемос не заметил этих перемен, он был занят тем, что доставал из кармана сложенный листок, заверенный печатью. Положив его на стол и разгладив, Лемос опустил перо в чернильницу и сказал Аурелии:
– Выпишите-ка один чек!
Сев за стол, Аурелия мелким наклонным почерком вывела несколько строк.
– Для чего ему эти деньги? – спросила она.
– Он не сказал, но у меня есть некоторые догадки и предположения, и, поскольку речь идет о союзе, от которого зависит ваше будущее, Аурелия, я ничего не стану от вас скрывать.
– Говорите.
– Я не уверен, но мне кажется, что он растратит эти деньги на какое-нибудь ребячество. Наш соотечественник Жозе Клементе[29] построил лечебницу для душевнобольных, а потом приехали все эти французики и открыли «Алказар», чтобы сводить с ума здоровых. Так что скоро на Красном Берегу сумасшедшим не будет хватать места.
Аурелия прикусила кончик ручки для пера, сделанный из слоновой кости, которая показалась темной по сравнению с ее жемчужно-белыми зубами.