– У нас две недели, чтобы подготовить сюжет и раскрутить нового информатора. Такого же знающего человека, что и Рыба. В идеале – еще одного «гефестовского».
По рукам Рубиновой, теребящим все эти вилки, вилочки, ложечки и ножи, было понятно: нервничает.
– Почему две? Это мало, – удивилась я.
– Это тот срок, в течение которого Чижик-пыжик даст мне свободно действовать. Я же как штык, – Рубиновая усмехнулась, – все делаю вовремя. А потом начнет подпирать другая работа. Мир не стоит на месте, новостей хватает, и не все мои обязанности могут выполнять другие. У нас все-таки не самая большая студия, много персонала не наберешь. Да и такая работа не всем по плечу. Тем более
Я лишь молча кивнула, хотя римская поговорка: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе», – так и просилась с языка. У Лидии Ильиничны были не только обязанности – у нее была власть. И потому она сама бы никому не уступила свои обязанности. Она была не из тех, кто так просто делится властью.
Аперитив пока не принесли. Оттого я разбавила тишину вопросом:
– Почему вы думаете, что Афанасий может вас сдать? Похоже, что он на вашей стороне.
Я могла бы не спрашивать; у обслуживающего персонала два лица, и зачастую, чем лучше притворяешься, тем выше взбираешься по карьерной лестнице. С другой стороны, мне и впрямь было интересно.
– Помнишь, я рассказывала, как Ленька меня на ужин вытащил?
– Да, – припомнила я. – Хвастался, что его разработки интересны заграничным производителям.
– Это было здесь. Буквально в этом кабинете. Мы тогда впервые после развода побывали здесь вдвоем, и Афанасий… не поверишь, но он так переживал, когда мы развелись. И даже знал, что Ленька разводиться не хотел. – Моя клиентка откинулась на спинку стула, поменяла местами еще пару вилок. Криво и устало улыбнулась, начала рыться в сумке. – А в тот раз он как увидел нас вдвоем, я думала, рехнется от радости. Спрашивает, мол, неужто мы вместе? И мы с Ленькой как в тупой комедии, одновременно: я отвечаю «Нет», он – «Да». Взрослые состоявшиеся люди, ага. Потом я поясняю, что лично я – просто пожрать за чужой счет. Афанасию, видишь, хочется, чтобы мы снова были парой.
– Может, это вам хочется поскорее наорать на Куприянова? – не удержалась я. – Но вы хотите до конца не выходить на контакт первой. Может, просто ответите на его звонок?
Рубиновая так и замерла с пузырьком таблеток в одной руке, бутылкой воды в другой … и с неожиданно растерянным выражением лица.
– Ты меня жить-то не учи, – как-то беспомощно огрызнулась она. Закинула в рот таблетку (я узнала ношпу) и запила остатками воды из бутылки. – Я тебя не для этого нанимала… Евген.
На такой бессильный тычок я и внимания не обратила. В этой ситуации я была больше солидарна с подвезшим нас таксистом. Чего тянуть? Пропесочила бы Куприянова сразу, чтобы дальше в дела не лез и уяснил что к чему. Лично я так и поступила бы на ее месте. Только будем честны: все мужчины, которые успевали близко меня узнать, прекрасно понимали, что мне лучше мозг не выносить. А то сама вынесу, одним крепким ударом. Поэтому ревнивые бывшие – это не мой случай.
Рубиновая помассировала виски кончиками пальцев.
Тут как раз принесли аперитив – белое вино. Рубиновая с досадой вздохнула.
– Евген, ты быстро пьянеешь?
– Нет, но на работе не пью.
– Черт. – Она секунду поразмыслила. – Апельсиновый сок нам обеим, пожалуйста.
Вышколенный официант, и бровью не поведя, ушел менять напитки. А-а-а, сообразила я. Обезболивающее. Плохая пара для алкоголя.
– Давайте-ка ближе к теме, Евгения Максимовна. – Рубиновая снова собралась. – Слышала что-нибудь о табачном скандале в США? Давний такой, еще девяносто шестого года.
– Что вы такое говорите, Ильинишна, меня еще и в проекте не было! – Я в шутливом ужасе вытаращила глаза.
Принесли сок, Рубиновая подождала, пока официант уйдет.
– В общем, тогда один ученый – биохимик, между прочим, поднял бучу и рассказал все как есть. Что сигареты – раковые палочки, являются наркотиком, и что табачные компании не только умалчивают об этом, но и нарочно добавляют всякие штуки, чтобы народ прочнее подсаживался. Аммиак, например.
Я чуть не поперхнулась соком.
– Во-от, – удовлетворенно протянула Рубиновая. – Добавляют, значит, аммиак, он усиливает никотин. Никотин быстрее всасывается и сильнее влияет на нервную систему и на мозг.
– А в «Житан» это тоже добавляют? – У меня пробежал холодок по позвоночнику.
– «Житан» – французское дерьмо, а я сейчас тебе про американское говорю. И, значит, этот ученый, Джеффри Уайганд, он взял и рассказал всю подноготную. Выпустил кишки табачным компаниям. – Она отсалютовала своим стаканом и отпила. – Из-за этого многие потребители смогли удовлетворить иск о персональном ущербе. Да что там, от каждого штата иск подали. Понимаешь, одно дело, когда тебя честно предупреждают, что вот это – наркота, и она сделает тебе чуть-чуть хорошо и очень много – плохо. И совсем другое, когда тебе врут. Я бы даже сказала – злостно ******!
