Официант, в этот патетический момент вкативший тележку на колесиках, и тут сохранил лицо. Я невольно зауважала его как профессионал профессионала.
– Рекламная пауза? – предложила я.
– Приятного аппетита, Евген!
Мы, будто сговорившись, обе заказали супы: Рубиновая уплетала уху по-фински, я – креветочный суп. На второе подали запеченного лосося. Да, вот такие вот кулинарные повороты тоже были в духе моей профессии: днем ты можешь пообедать макаронами с сыром, а вечером –
Афанасий еще навестил нас, уточнил, понравились ли заказанные блюда. Рубиновая, в тон его душевному обращению, улыбалась и закатывала глаза:
– Сил нет, как вкусно!
Но едва он, сияющий, удалился, шустро доела и принялась рассказывать дальше:
– Понимаешь, в чем загвоздка? Уайганд создал прецедент. Показал, насколько крупно компании врут во имя выгоды. И теперь ни для кого не новость, что сигареты – наркота. Баба одна, француженка, вроде писательница еще, давно как-то сказала, что сигареты – самый опасный наркотик в мире, потому что самый цивилизованный. И она права. Ведь кайф-то, и типа крутой вид – вот он, прямо сейчас. А про рак думают – мол, со мной это не случится. Пронесет. Это же, мол, не у всех бывает.
– Плюют на последствия, – согласилась я, кусочком багета вытирая подливку с тарелки. – К тому же курильщики сохраняют трезвое мышление после дозы, в отличие от остальных наркоманов.
– Ага, а еще заживо разлагаются и воняют, – жизнерадостно добавила моя клиентка. – Особенно когда дело доходит до рака.
Если она хотела испортить мне аппетит, у нее почти получилось.
– В общем, – подытожила она, – что мы имеем. Уайганду пришлось опровергать многолетнюю ложь – а у нас еще и полугода не прошло. И дело придется иметь только с одной компанией.
– А как же заграничные партнеры? – напомнила я.
– Да тут знать бы еще – кто, насколько заинтересованы; и если будет сделка – то когда. – Она ткнула пальцем в мою сторону. – А теперь напомни, какой мощный козырь есть у «Гефеста»?
– Обезвреженный бензпирен. – Я прекрасно помнила ее рассказ.
– В точку! Десятки компаний врут о пониженном вреде своих сигарет, а в «Гефесте» не прикопаешься – и впрямь снизили. И вот это главная трудность, вкупе с чудовищным авторитетом Леньки. Кого заинтересует, что потребители сильнее подсаживаются на чуть менее вредные…
– …Когда они и с обычными сигаретами не могут завязать, – закончила я.
– Теперь понимаешь, с чем мы имеем дело?
– Лидия Ильинична, – серьезно сказала я. – Я это понимала еще при вашем первом обращении, иначе не взялась бы за ваше дело. Смертельный вред не бывает меньше или больше. Он либо есть, либо его нет.
– Ну, заодно и историю вопроса подтянула. – Моя клиентка разлила по стаканам остатки апельсинового сока из кувшина. – Теперь чем раньше мы докопаемся, тем лучше. Близнецы, я уверена, в этот материал вцепятся так, что с мясом не отдерешь. И если уж Уайганд смог…
– Есть еще одно различие, – возразила я. – Если не обращать внимания, что сравнение его и вашего случаев изначально неравное…
– Ну давай, давай… – Госпожа продюсер откинулась на спинку сиденья, вытирая рот салфеткой, пытливо уставилась на меня.
– «Обо всем начистоту» – это вам не «Шестьдесят минут». Вы – не продюсер Лоуэлл Бергман, а близнецы Сергеевы, – я позволила себе смешок, – не Майк Уоллес.
– А говоришь, не слышала об этом скандале. Хотя сразу видно человека, который мало в дебилятор залипает, – вернула смешок Рубиновая.
– Простите?
– В смысле, телик мало смотришь. Это не критично, но сейчас, голубушка, ты в небо не пальцем попала, а всей пятерней. – Рубиновая нажала на кнопочку, чтобы официант принес счет. – Да, «Солнце» это не Си-би-эс… про себя уж молчу, ладно… Но Сергеевы очень популярны. Про все эти соцсети даже упоминать не буду; только, если захочешь, покажу сводки по рейтингам нашей программы. Зрители страшно прутся, что этих гавриков двое, что они одновременно разные и одинаковые. А уж когда Сергеевы в программе хором говорят – зуб даю, кто-то где-то кипятком от этого писается. Мои войска вполне боеспособны.
– Важно еще, чтобы дезертир не затесался или шпион, – напомнила я.
Лидия Ильинична вполне меня убедила. Но я, как человек бывалый и не склонный носить розовые очки, редко упускаю случай «заземлить» клиента. Вернуть из фантазий в суровую реальность. Не то чтобы среди моих клиентов было много инфантильных. Но иногда человек так привыкает к своим влиянию и силе, что забывается. А это ве-е-есьма вредно в чрезвычайных ситуациях.
Я видела, что намерения моей клиентки были более чем тверды. Главное, чтобы она, так сказать, не убилась о них в процессе реализации. А то едва ли в этом случае окупятся мои услуги – не просить же потом об оплате Куприянова или близнецов, а то и вовсе – Снежанну Штык?
