Сжав кулаки, девушка вышла из родного переулка на проспект, упрямо зашагала вперед. Ей повстречались несколько прохожих с такими же пустым, голодным взглядом, как у нее, два патруля. В конце концов, миновав перекресток, она свернула к многоэтажным зданиям. Удивительно, но сил добраться до бабушкиного дома хватило. Остановившись у подъезда, Марта протянула руку к дверной ручке, одновременно с этим прислушавшись к своим ощущениям. Она ожидала, что будет волноваться, но ошиблась. Снова никаких чувств. Марта открыла дверь, стала медленно подниматься, позвонила в бабушкину квартиру. Никто не отозвался. Марта повторила попытку. Снова тишина. Девушка принялась настойчиво нажимать кнопку звонка. Ничего. Дверь позади нее открылась. Она испуганно обернулась.
- Вы кто такая? - спросил мужчина, обросший густой бородой.
- Здесь моя бабушка живет, - выдавила из себя Марта.
- Возьмите ключ. Лизавета Платоновна не может ходить, умирает, - мужчина скрылся в своей квартире, через мгновений вышел, сжимая ключ. - Где же вы были все это время? - с укором добавил он и, не позволив Марте ответить, закрыл дверь. Девушка не особенно расстроилась. Она вставила ключ в замочную скважину, повернула его. Дверь со скрипом отворилась.
- Тимофей Андреевич, это вы? - донесся настороженный вопрос из комнаты, в которую вел короткий коридорчик.
- Это Марта, - отозвалась девушка. Она вошла внутрь, прикрыла за собой, не разуваясь и не снимая шубы, миновала коридор и оказалась в комнате. Всего три месяца назад комната была обставлена шкафами, в углу красовалось небольшое фортепиано, на полу лежал красивый турецкий ковер. Теперь на Марту смотрели стены с облупившейся краской, да кровать без матраца, на которой, закутавшись в несколько одеял, лежала старая страшная ведьма.
- Внученька, ты все-таки пришла, - заискивающим голосом лепетала бабушка. - Я боялась, что не увижу тебя. Почему же ты бросила меня, внученька. Этот Тимофей Андреевич, этот разбойник, он продает мои вещи, вынес все из дома, приносит мне крохи. Я голодаю, страшно голодаю, внученька. Умираю я. Забери меня отсюда, вместе мы прокормимся. Только принеси сначала покушать, тебя очень прошу, - она заплакала. - Бабушка тебя очень просит. Ты ведь не забываешь, сколько я для тебя сделала, любимая? Помнишь? Животик у меня болит, кушать хочется. Пожалуйста, внученька, принеси мне чего-нибудь поесть. У вас ведь с мамой хватает, раз ты ко мне пришла. Ты обязательно приходи еще, но только принеси что-нибудь поесть. Знаешь, какая я голодная? Сосед мой, Тимофей Андреевич, обокрал меня. Вынес все, принес какие-то крохи, по моим талонам еду получает, со мной не делится. Голодом меня заморить решил. Умру я скоро внученька, на тебя вся надежда, милая. Знаешь, как я кушать хочу?
Бабушка еще долго лепетала, повторяя одно и то же по три-четыре раза. Марта смотрела на нее, а беззубая злость внутри девушки скалилась. Бабушка пела такие дифирамбы о своей любви к музыке, но фортепиано то ли сожгла, то ли продала. Она тоже лгунья, и трусиха. Плевать ей и на дочь, и на внучку, о себе родимой заботится, хочет, чтобы с ней делились едой. Девушка смотрела на круглое, уродливое лицо и закипала. Марта поняла, что еще немного и чаша терпения переполнится, как тогда в столовой, когда она подняла руку на девочку. Нужно было уходить.
- Мама просила простить ее, - выдавила из себя девушка. Сказав это она развернулась и покинула комнату.
- Внученька, так я не держу на Зину обиды. Приходите вместе, устроим здесь пир на весь мир. Заступитесь за меня, плюньте в лицо этому разбойнику Тимофею. Я ведь бабушка твоя, я ведь нянчила тебя, вернись Марточка, вернись, - поток речи оборвался, как только Марта закрыла дверь и замкнула ее. Она не стала звать соседа, бросила ключ у его порога и торопливо покинула квартиру. Марта вышла на улицу. Почему-то ей стало страшно холодно, она поежилась, пошатываясь пошла домой. Улицы опустели, на проспекте ей встретились сразу несколько патрулей. У самого поворота в переулок она поскользнулась, падая, ухватилась за ствол тополя, неуклюже на нем повисла, но сумела удержать равновесие и не растянуться на земле. Собравшись с силами, она заставила себя идти дальше. Как же было холодно, казалось, мороз пробрался внутрь нее. Но вот он дом. Свет в окнах уже не горел. Марта забралась внутрь, зажгла свечку, разуваться не стала, так в валенках и зашла в комнату матери. Никого. Девушка вернулась в зал, матери не было и там, настала очередь ее комнаты. Зинаида покинула дом. На улице страшный мороз, она наверняка погибнет. Марта замерла посреди спальни, со свечкой в руке.
