Юра твердо решил оставаться на вокзале весь день, но просидев около часа, передумал. В конце концов, ничего страшного не случится, если он просто погуляет по городу, перекусит в какой-нибудь столовой - есть хотелось сильно. Хворостин закинул сумку на плечо и, расспросив охранников, где тут можно найти магазин, вышел на улицу. Аллею, ведущую к сторожке Романа, он обошел по другой стороне дороги. Лес манил его, как запах Дионеи манит мух. Но до сих пор Хворостин стоически сопротивлялся влечению. В голове снова и снова прокручивались слова мальчишки, рассуждения безумца Голованова. "Поломанный", - преследовала Юру навязчивая мысль. Только что в нем поломалось?
Магазин он отыскал в переулке, ответвлявшемся от дороги. Купил себе булочку и молоко в бумажном пакете. Перед поездкой собирался купить хлеб и колбасу. Гнетущие сомнения, страх заставили Хворостина принять решение по возвращению в Оренбург сразу отправиться обратно, в Рязань. Но сначала нужно выбраться из Сентябрьска.
Съев булочку с молоком, Хворостин вернулся на дорогу, и сам не зная зачем неторопливо зашагал в сторону гостиницы. Шансы встретиться с тамошними охранниками казались ему нулевыми. И вправду, когда он оказался у пешеходного перехода, возле гостиницы толкались иностранцы. Одни разбились кучками и прогуливались по садику, другие фотографировались на фоне гостиницы, третьи разговаривали со случайными прохожими. Немного понаблюдав за ними, Юра продолжил свой путь. Вскоре начался подъем, шоссе свернуло и прижалось к лесопарку. На стороне Хворостина находились жилые дома, а дорога отделялась клумбами, на которых цвели осенние цветы. Удивительно, но жители поголовно занимались садоводством. Синие, красные и желтые лепестки на невысоких стебельках радовали глаз. Душистый запах меда и мяты разливался по пешеходной тропинке. Прохожих почти не было. А вот машины проносились с завидной регулярностью. Если они носятся здесь и ночью, жителям этого района не позавидуешь - толком не выспаться из-за шума.
Поднявшись еще немного, Юра подошел к развилке. Шоссе убегало к каким-то гаражам и заводам, грунтовая же дорога вела неизвестно куда, с обеих ее сторон стояли частные дома. Возможно, следовало бы спуститься вниз и пойти в противоположную сторону - очевидно, Юра двигался не к центру города. Но дух первопроходца охватил Хворостина. Он уже ничего не мог с собой поделать и свернул на грунтовую дорогу. Змейкой она стелилась вдоль домов, нет-нет, да и взбегая на пригорок. Лавочки возле калиток, вытоптанные полянки, усеянные пожелтевшей травой. На одной из них ребята лет тринадцати-четырнадцати играли в футбол. Мячик отскочил в сторону Юры, он примерил ногу под удар и, толкнув мяч, послал его обратно. Ребята выкрикнули слова благодарности и продолжили свое занятие. На одном из домов Хворостин увидел название проезда, по которому он шел - Октябрьский.
- Проезд Октябрьский в городе Сентябрьске, - произнес Юра и усмехнулся. Администрация города оригинальностью не отличалась. Интересно, где улицы остальных десяти месяцев?
Минут через пятнадцать после того, как Юра свернул на грунтовку, дома стали попадаться все реже, с левой стороны дороги вырос лес. Скорее всего, из-за этого нахлынули воспоминания - улица Толстого, на которой Юра жил в детстве, тоже находилась недалеко от леса.
В футбол они ходили играть на стадион, который располагался на параллельной Льва Толстого улице. Там, правда, часто можно было встретить старших ребят и получить от них по шее. Но если отправиться с утра пораньше, погонять мяч по полю удавалось всегда. С тех самых пор у Юры и выработалась привычка просыпаться в шесть-семь часов утра. Вспомнив все это, Хворостин не мог понять, как десятилетним пацанам удалось так здорово организоваться. Всегда собиралось не меньше десяти человек, матч обычно начинался в семь, самое позднее в полвосьмого и затягивался до десяти-одиннадцати часов. Сколько раз Юра пытался подбить своих университетских товарищей на игру в футбол - ничего у него не получалось. По выходным они вечно спали до десяти или одиннадцати, бегать им было лень. Советовали Юре записаться на футбол в университете. Разве мог он объяснить этим лентяям, что его интересовал не сам футбол, а то непередаваемое ощущение жизни, которое Хворостин испытывал, бегая по полю, мокрому от росы.
Запыхавшиеся, уставшие, голодные, но все равно довольные игрой они сдружились друг с другом настолько крепко, насколько это вообще было возможно. Именно в такие минуты казалось, ребята никогда друг друга не забудут, будут товарищами до конца своих дней, и каждое лето станут собираться и играть в футбол. Этого не произошло. Медленно, но верно дети разъезжались, на их место приходили другие и так продолжалось до тех пор, пока сам Юра не оставил улицу Толстого. Сколько лет он не был в родном городе?
