Юра позволил Наденьке увлечь себя к калитке. Двор хорошего знакомого Курагиной был обставлен уютно. Возле дома стояла лавочка, между крышей и калиткой перекинуты железные прутья, вдоль которых вился виноград. Его листья еще не успели опасть, поэтому виноград накрывал бетонированный двор тенью. Наденька усадила Юру на лавочку, села чуть в стороне от него.
- Рассказывайте, что случилось.
- Да ничего не случилось. Я возвращаюсь домой, - ответил Юра, нахмурившись. Только сейчас Хворостин понял - по возвращению в Оренбург он не станет покупать билеты в Рязань. Юра отправится к себе домой, на улицу Толстого. Может там он, наконец, освободится от терзавших его воспоминаний и тоски.
Надежда внимательно наблюдала за Юрой. Хворостин не выдержал ее проницательного взгляда, отвел глаза в сторону.
- Вы приняли Максим Петровича за сумасшедшего? - спросила она.
- А он разве не сумасшедший? - презрительно хмыкнув, произнес Хворостин.
- Он кто угодно, но не сумасшедший, - Наденька тяжело вздохнула. - Вы ведь знаете, Марта Леонидовна пережила блокаду Ленинграда. Вы обратили внимание на ее руки, когда она сняла перчатки.
Черные пальцы возникли перед глазами Хворостина.
- Вы мне не поверите, но она чудом их сохранила. Это чудо произошло здесь, в Сентябрьском лесу, - Наденька пододвинулась к Юре ближе, схватила его за руку. - Я мечтала стать художницей. Всю свою жизнь стремилась творить прекрасное. Но мой отец настоял на том, чтобы я осталась в колхозе. Я страдала, Юрий, вы не представляете, как я страдала. Никто меня не понимал, моего стремления к прекрасному. Те люди, что окружали меня, были грубыми и невосприимчивыми. Со временем грубел и мой талант. Я бы похоронила его. Все робкие попытки продать написанные мной полотна заканчивались крахом. Мой талант не ценили. А в колхозе надо мной посмеивались - удумала, мол, художница. За рисульки деньги никто не заплатит. Потом я вышла замуж, уехала в тогда еще Ленинград. Однажды мы с супругом отправились на концерт Марты Леонидовны. Не спрашивайте как, но Марта Леонидовна почувствовала меня, поручила тогдашней своей помощнице найти меня и рассказала о Сентябрьске. Я приехала сюда и после беседы с Максим Петровичем посетила лес, - Наденька снова глубоко вздохнула. - Через неделю одну из моих картин купили, потом еще одну. Я неожиданно получила возможность посвятить себя тому, о чем мечтала всю жизнь. Мой супруг не понял этого, он бросил меня. Но та пустота, которую я ощущала внутри себя, она исчезла. Но я никогда не забывала о ней: чувство собственной неполноценности, уродства. Тоска по тем временам, когда над твоим детским талантом посмеивались родители и хвалили гости. Я чувствую - вас тяготит то же самое, Юрий. Прошу вас, не отталкивайте Максим Петровича, поговорите с ним. Многого не нужно - сходите сегодня на концерт к Марте Леонидовне, после него навестите Максим Петровича - не смущайтесь, он ложится очень поздно, наверняка сегодня будет ждать вас - и попросите рассказать о судьбе Марты Леонидовны.
Юра смотрел на женщину с сомнением, но одного он отрицать не мог - она словно залезла к нему в душу и прочувствовала творящееся внутри.
- Если получится, так и сделаю. Теперь простите, мне пора, - Юра решительно встал, твердо намерившись избавиться от Наденьки.
- Юрий, вы не понимаете, я хочу вам помочь. Я вижу в вас себя в этом же возрасте. Я бы тоже не поверила в двадцать лет. Но, - она приложила руку к груди, - душа продолжит страдать до тех пор, пока вы не переступите границу леса. В конце концов, вы вернетесь сюда.
- Я подумаю обо всем, что вы сказали, - уверил Юра Наденьку. - Простите, но мне нужно на вокзал.
- Не хотите посмотреть мои полотна? - неожиданно спросила Наденька. - Не обижайте, пожалуйста. Взгляните хотя бы одним глазком. Никуда идти не нужно, друг Марты Леонидовны позволяет мне работать у него дома.
Ее голос так и сквозил грустью. Юра сжалился над пожилой женщиной.
- Ну, давайте посмотрим.
- Проходите в дом, - Наденька открыла дверь, позволила Юре войти, последовала за ним, прикрыла за собой дверь. Она проводила Хворостина в обширную мастерскую. Стены измазаны красками, несколько полотен стояло в углах, накрытые тряпками. В соседней комнате в ряд выстроились мольберты с законченными изображениями. На них был запечатлен лес. Картины выглядели удивительно реалистично. Желтые и оранжевые, салатные и темно-зеленые, фиолетовые и красные, кроны деревьев тянулись вдоль оврага, по дну которого ползла железная дорога, убегавшая за горизонт. С самого края полотна тянулись облачка дыма - поезд уже проехал.
На другой картине были запечатлены полуголые верхушки деревьев, стремившиеся ветками к самому небу, затянутому легкой дымкой. Облака были нарисована столь реалистично, что на секунду Юре показалось, будто они у него на глазах неторопливо поплывут по небу.
На третьем полотне собака в зарослях травы весело раззявив пасть неслась к своему хозяину. Здесь можно различить лишь тени от деревьев, легкий намек на лес, но не более того.
