том все время воняло. Он постоянно возле леса крутился. Я тогда на вокзале подрабатывала кассиршей, домой шла, пару раз его встретила. Ну решила переехал, предложила разок подвести, познакомиться. А он хмурый, молчаливый, только мычит, да укает. Толком ничего не объяснил, попросил высадить у дома Голованова, даже спасибо не сказал.
- Не помню такого, - немного подумав, сказал Оля.
- А сестру его не видели?
Обе девушки пожали плечами.
- Может и видела, да не запомнила, - прокомментировала Оля.
Они стали травить анекдоты и расспрашивать Юру кто он такой и почему ищет брата с сестрой. Хворостин отвечал полуправдиво, недоговаривал, и во многом благодаря этому произвел на девушек хорошее впечатление. Оля без смущения строила ему глазки, Лена бросала отрывистые взгляды в стекло заднего вида. Когда они подъехали к концертному залу, девушки предложили Хворостину сесть рядом с ними, Юра узнал их места, пообещал найти во время концерта или, на худой конец, дождаться конца выступления и встретить их у автомобиля.
Юра хотел успеть поговорить с Курагиной до начала. Он не сразу сориентировался, но по табличкам отыскал служебные помещения. Полная низкая женщина лет пятидесяти пяти бдительно следила за тем, чтобы туда никто не прошел. Хворостин попытался взять эту линию обороны штурмом, но не смотря на почтенный возраст, мадам оказалась старой закалки и порученные ей рубежи не уступила. Пришлось начать переговоры по итогам которых Юра убедил женщину передать Курагиной записку - так и так, Марту Леонидовну спрашивает ее попутчик, Юрий Хворостин.
Женщина приоткрыла заветную дверь, выкрикнула чье-то имя. На зов явился молодой нескладный парень, схватил бумажку и убежал на своих ногах-палках. Пока посыльный искал Курагину, Юра стал разглядывать коридоры помещения. На фоне гостиницы смотрелось так себе. Самая обычная обстановка - паркетные полы, побеленные стены и потолки, деревянные лакированные двери. Пожалуй, на фоне этой обыденности выделялись люстры, выполненные на старинные манер. Хворостину отчего-то вспомнились подсвечники, которые он видел в Большом Дворце Царицынской усадьбы в Москве, где он успел побывать два года назад.
- Молодой человек, - отвлекла Юру женщину. - Марта Леонидовна попросила вас впустить.
- Я же говорил вам, - с укором произнес Юра и, обойдя женщину, попал за заветную дверь.
- Прошу идти за мной, - попросил нескладный парень. Он проводил Юру в небольшую, но красивую комнату. Марта Леонидовна сидела напротив зеркала в красивом платье, с мастерски завитыми кудряшками на голове, накрашенная и напомаженная. Выглядела Курагина лет на тридцать моложе, если не больше.
- Здравствуйте Юрий, как я рада вас видеть, - искренне произнесла Курагина. - Простите, что не могу к вам подойти, парикмахер еще не закончила завивку. Мне сказали, вы хотите со мной поговорить?
Откуда-то из стены возникла тридцатилетняя женщина с какими-то флакончиками в руках. Она приветливо улыбнулась Юре, а уже в следующее мгновение принялась колдовать с волосами Марты Леонидовны.
- Сегодня я встретил вашу помощницу, - Юра несколько растерялся. Назвать пожилую женщину Наденькой неуместно, а ее отчества он не знал.
- Наденьку? - подсказала Курагина.
- Да, - согласился Хворостин. - Она сказала, вы знакомы с Головановым.
- Вы об этом, Юрий, - Марта вздохнула. - Девочка, вы скоро закончите? - спросила она парикмахершу.
- Буквально пять минуточек, - пропела женщина в ответ.
- Простите меня ради бога, но не могли бы вы мне дать переговорить с молодым человеком наедине, - попросила Курагина.
- Да не стоит из-за меня... - растерялся Юра.
- Ничего страшного, - успокоила парня парикмахерша. - Конечно же я оставлю вас, - так же внезапно, как и появилась, женщина исчезла. Правда на этот раз Юра заметил, как приоткрылась небольшая дверца, скрытая за горой одежды.
Курагина развернула свое кресло, посмотрела Хворостину в глаза.
- Максим Петрович разговаривал со мной о вас, Юрий, - начала Курагина. - Он рассказал о ваших сомнениях. Хочу сказать, я вас понимаю. Максим Петрович эксцентричный человек. К тому же сам он не заходил в лес так глубоко, как, скажем, я. Поэтому буквально воспринимать его слова не стоит. Но пренебрегать его советами нельзя.
Курагина встала, неторопливо подошла к Хворостину.
- Я расскажу вам правду. Сюда приезжают глубоко несчастные люди. Сентябрьск последняя надежда отчаявшихся, - она стащила белую перчатку со своей руки, продемонстрировала свои уродливые почерневшие пальцы. - Когда-то это была гангрена. Я лишилась пальцев и не могла играть. Но как жить без музыки? Для меня лишиться пальцев все равно, что потерять голову. Поэтому я пошла в лес. И вернулась. Много лет спустя мне встретился Максим Петрович. Он попросил записать свою историю. Я это сделала. Оказалось, он собирал истории таких людей, как я.
Курагина снова села, повернула кресло к зеркалу. Ее отражение посмотрело Хворостину в глаза.
