- Лес может исправить всё. Не знаю как, но он может. Лес сам находит таких людей, как мы с вами, Юрий. Увечных. Физическая ли неполноценность или моральная не имеет значения. Он способен ее исцелить. Только перед тем как пойти туда, нужно узнать, чем рискуешь. И никто лучше Максима Петровича с этим не справится. Поговорите с ним, даже если вы мне не поверили. Возможно, его слова помогут и вам обрести счастье. А теперь простите, мне нужно готовиться к концерту.
Курагина позвала парикмахершу, Юра бесшумно покинул комнату. Он в конец сбился с толку. Неужели и Курагина сумасшедшая? Но такого просто не бывает. Здесь какая-то хитрая комбинация, мошенничество. За всё время пребывания в Сентябрьске только один человек отговаривал Юру от похода в лес - маленький карманник. Остальные настойчиво подталкивали его отправиться туда. Кому можно верить?
Размышляя, Юра отыскал свое место и стал дожидаться начала концерта. Интересно, что имела в виду Курагина, когда сказала: "Я лишилась пальцев"? Не могла же она потерять их буквально. Может быть, хотела показать, как сильно поменяла ее пережитая блокада, насколько трудно далось ей возвращение к нормальной жизни из-за чего она, вероятно, не могла играть и чувствовала себя так, будто бы потеряла пальцы. А может угроза этого действительно существовала - Курагина же ходила в перчатках, Юра видел почерневшую кожу на ее руках.
Он бы долго гадал о причинах, которые заставили Марту Леонидовну выразиться двусмысленно, если бы на сцене в след за оркестром не объявился конферансье и не объявил:
- Шостакович, Седьмая симфония. За фортепиано Марта Леонидовна Курагина.
В момент, когда пианистка прикоснулась к клавишам фортепиано, Юра сначала не понял, что с ним происходит, но постепенно врастал в кресло, превращался в статую, погружаясь в пучину поглотивших его эмоций.
Он снова дома, возвращается после долгих лет отсутствия. Милая сердцу калитка открывается, его ждут постаревшие, улыбающиеся родители, обнимают, целуют. Отец никогда не бил маму, не уходил из дому, не умирал, то был страшный сон, от которого Хворостин пробудился. Но теперь всё вернулось на свои места, жизнь наладилась, Юра не лишился детства, которое заслужил, Максим Апраксин никогда не появлялся в их жизни, не смотря на мелкие невзгоды и раздоры, без которых не обходится никакая семейная жизнь, они втроем жили счастливо и дружно.
Пауза, приглушенная мелодия, предвещающая нечто зловещее, становится холодно, тихо, сердце начинает быстро стучать в груди, страх охватывает Юру, шаг7и за спиной - к ним приближается Максим Апраксин.
- Тебя убили, тебя же убили! - кричит Юра, заметив его. Тот лишь улыбается.
- Меня невозможно убить, мальчик. Если бы я умер, пропал бы и ты - ведь ты лишь плод моего воображения. И как в той творец, я хочу написать тебе хорошую жизнь. В ней нет места твоему отцу!
Напуганный Юра съеживается, снова становится маленьким, прижимается к родителям, обнимает их, шепчет "я вас не отпущу" и слышит, как под тихое торжественное барабанное перестукивание к ним приближается Апраксин. Неужели ничего нельзя исправить, никак нельзя предотвратить случившееся?
Музыка становится громче и за торжественной, напыщенной мелодией становится различима неприкрытая угроза. Представилась немецкая армия, шагающая по территории СССР, сеющая смерть и разрушение, приближающаяся к Ленинграду, в котором вот-вот разразится страшная трагедия - блокада и смерть от голода сотен тысяч жителей города.
Кто-то отрывает от мальчика маму, Валентина не сопротивляется, даже наоборот, поддается грубой силе.
- Юра, - слышит он, - он сделает нашу жизнь лучше, просто поверь ему. Иди ко мне сынок.
Юра не слушает, он сильнее сжимает рубашку отца, дрожит от страха, когда над ним нависает костлявая рука изголодавшегося по страданиям других Апраксина.
- Твой отец бил тебя, твою мать. Неужели ты так и не разглядел в нем садиста, неужели готов пожертвовать благополучием своей матери ради него?
- Послушай его, Юра, не оставайся с Пашей, он погубит тебя и меня, - донесся голос Вали.
- Нет, нет, ты предательница, мама, но я не пойду с тобой, не стану предавать отца, - шептал Юра.
