Б. Сами они развода не хотели — возможно, по финансовым причинам.
В. Хассендина они использовали для прикрытия, а он и не понимал, что служит всего лишь пешкой в их игре.
Г. Хассендин в конце концов обозлился и, чтобы добиться своей цели, прибег к отравлению.
Д. Маркфилд, возвращаясь тем вечером с исследовательской станции, заметил Хассендина, который вез миссис Силвердейл в летний домик, и заподозрил неладное.
Е. Он последовал за ними в летний домик, где и произошла трагедия.
Ж. Затем он осознал, какую опасность представляют для него старые письма, спрятанные в спальне миссис Силвердейл.
Последнее звено в цепочке — гравировка на кольце миссис Силвердейл. Имя Маркфилда начинается не на «К», но это может быть первая буква прозвища, которое дала ему миссис Силвердейл.
Все эти факты дают твердую почву для подозрений, но доказать на их основе вину Маркфилда в суде невозможно.
Можно, правда, попытаться обмануть его. Вдруг мой блеф удастся?
Запись, сделанная через некоторое время после взрыва в доме Маркфилда.
Мы проиграли. Нам не удалось отправить Маркфилда на виселицу, потому что взрыв убил его на месте. К счастью, сам взрыв охватил на удивление небольшое пространство, поэтому мы с инспектором остались живы, хотя и угодили в больницу с тяжелыми ранениями.
Приходится признать, что Маркфилд, в конце концов, оказался умнее нас. Я проконсультировался с химиком и выяснил, что тетранитрометан, смешанный с триэтиламином, обращается во взрывчатое вещество, хотя в чистом виде совершенно безопасен. В той конической колбе было около двухсот грамм тетранитрометана. А в воронку Маркфилд налил спирт или какую-то иную безвредную жидкость, бесцветную, как и триэтиламин. В закупоренном же пузырьке содержался сам триэтиламин. Беседуя с нами, он вливал в колбу спирт, операция вполне невинная. Когда же ему стало ясно, что его игра проиграна, он опорожнил воронку и влил туда триэтиламин из пузырька. Нам показалось, что он лишь хочет продолжить свой безобидный опыт, тогда как ему оставалось лишь открыть кран и смешать два вещества, чтобы прогремел взрыв. Он разыграл эту сценку так убедительно, что ни я, ни Флэмборо не заподозрили в его действиях злого умысла.
Говорят, дом полностью разрушен — двери выбиты, потолок обвалился, стены треснули. От комнаты, где мы находились, остались лишь обломки, а самого Маркфилда разорвало на куски. Я, разумеется, ничего этого не видел. Очнулся я только в больнице. Возможно, стоило заплатить такую цену, чтобы избавить мир от Маркфилда, этого жестокого, бездушного убийцы. Страсть к Ивонн Силвердейл была единственным теплым чувством, оживлявшим его каменное сердце.
— Эмблдаун, очевидно, на этой неделе пострадал от налета, — заметил сэр Клинтон, рассматривая обломки, мимо который мчалась машина. — Тридцать семь погибших, не так ли?
— Уже сорок три. Шестеро скончались от ранений в больнице, — угрюмо пояснил Уэндовер. — Довольно много для сельской местности. И это совсем другое дело — когда знаешь кого-то из жертв еще до того, как они стали жертвами.
— Довольно много повреждений для дюжины самолетов, — сказал старший констебль. — До завода ведь они не добрались?
— Нет, — ответил Уэндовер. — Они попытались, но не попали. Самая крупная бомба упала в миле от городка. Увидите. Она упала вблизи римского лагеря, ну, того, где ведут раскопки Деверелл с коллегами. Вот бы все остальные бомбы свалились туда же. Одна из бомб упала в лучшую елизаветинскую часть Эмблдауна и разнесла ее в пух и прах. Восстановлению не подлежит. Конечно, все ради победы, но, Клинтон, я бы хотел, чтобы этот завод здесь не построили. Он приманивает противника.
— Вы никогда не интересовались промышленностью, — напомнил сэр Клинтон. — Я вижу, что ваше патриотическое рвение отчего-то направлено против завода. Давайте сменим тему. После обеда вы так сильно поторапливали меня, что я все еще в неведении о цели нашей поездки.
— Пока мы пили кофе, поступило телефонное сообщение, — пояснил Уэндовер. — Проще начать с начала. Вот все дело вкратце: в Эмблдауне есть небольшое естествоведческое общество. Мой отец был одним из основателей, да и у меня есть к нему интерес. Начиналось все с записей о местных бабочках и мотыльках, датах, когда первый раз в году услышали кукушку, когда зреет кукуруза и так далее. И постепенно записи разрастались и разрастались. Традиции округа, сельские обычаи, биографии местных знаменитостей, и все в таком роде. Несколько лет назад появилась археологическая секция, которую возглавил Деверелл. Не знаю, насколько он квалифицирован, но рвение у него есть. В моей земле он раскопал много первобытного барахла. Я поищу копии его бумаг, если вам интересно.
