Дрожащими руками я стала рыться в рюкзаке, пока под алым платьем и подарком от отца не нашла свой кошелек и не опрокинула его на место кафедры епископа, ближайшую горизонтальную поверхность; на мои руки упала тень — Киггс заслонил собой свет от окна, наклонившись посмотреть. Из горсти монет я вытащила ящерку и молча протянула принцу.
— Тот еще персонаж, — пробормотал он, повернув его головой вверх и вглядевшись в лицо. Но на лице его играла улыбка — что ж, хотя бы не стал снова подозревать меня в ношении противозаконной техники. — За ним, я полагаю, стоит какая-то история?
— Я дала денег квигутлю-попрошайке, а он отдал мне это взамен.
Принц глубокомысленно кивнул.
— Теперь квиг будет думать, что нашел плодородное местечко, местные жители начнут жаловаться и по два раза в неделю вызывать нас, чтобы мы отвели его обратно в Квигхол. Но как это связано с мертвым торговцем?
А вот теперь настала пора начинать вранье: в истинной моей истории фигурировали обморок и видение, связывая и опутывая все паутиной стыда и страха.
— Он это увидел, очень рассердился и наговорил мне всяких ужасных вещей.
— А потом все же отвез во дворец, — тихо вставил Киггс.
Я подняла голову, испуганная тем, что он в курсе — но, конечно, воины в сторожевой башне ведут учет и докладывают ему. Взгляд его казался спокоен, но это было спокойствие облачного летнего неба: в любой момент и почти без предупреждения оно может смениться бурей. Надо было действовать осторожно:
— Его брат Силас настоял на том, чтобы меня подвезти, в качестве извинения за грубость Томаса.
— Должно быть, он был необыкновенно груб.
Отвернувшись, я убрала кошелек обратно в рюкзак.
— Он назвал меня любительницей квигов и червеложницей, а потом сказал, что таких, как я, бросают в реку в мешках.
Киггс молчал так долго, что я подняла глаза и посмотрела на него. В лице принца сплелись изумление, тревога и раздражение. Он отвернулся первым, покачал головой и сказал:
— Как жаль, что ардмагар его убил. Мне бы хотелось расспросить его об этих мешках. Вам следовало сообщить о нем мне… или своему отцу.
— Верно, следовало, — пробормотала я. Мне и самой уже стало бросаться в глаза, что нужда скрываться мешает принимать правильные решения.
Он снова обратил внимание на фигурку ящерицы.
— Так что оно делает?
— Что? — Я не потрудилась проверить.
Он принял этот вопрос за более глубокое непонимание.
— Мы конфискуем демонические устройства каждую неделю. Они все что-нибудь делают, даже те, что не противозаконны.
Он повертел ее в руках, тыкая то туда, то сюда любопытными пальцами. Мы оба склонились над вещицей, как маленькие дети, поймавшие цикаду. Как друзья. Я указала на шов у основания шеи ящерицы; Киггс тут же все понял. Он потянул голову. Ничего. Потом повернул…
— Флу-у-у-флу-у-у-флу-у-у-у-у!
Голос раздался так звонко, что Киггс уронил фигурку. Она не сломалась, просто отскочила под кафедру и продолжала тараторить, пока он ощупью искал ее в тени.
— Это квигская мутия, так ведь? Вы ее понимаете? — поднял он ко мне голову, рукой продолжая шарить по полу.
Я прислушалась.
— Похоже, будто кто-то ругает драконов, которые перекидываются в саарантраи. «Я вижу тебя, самозванец! Ты думаешь, что обманул их, что проходишь в толпе, невидимый, но локти твои странно торчат, и от тебя воняет. Ты мошенник. Мы, квигутли, хотя бы честны…» И дальше в том же духе.
Киггс слегка улыбнулся.
— Понятия не имел, что квиги так презирают своих родственников.
— Сомневаюсь, что они все такого мнения, — сказала я, но тут же осознала, что тоже не имею понятия. Я боялась квигов не так сильно, как большинство людей, но даже я ни разу не поинтересовалась их точкой зрения.
Он повернул голову фигурки обратно, и скрипучая шепелявая речь смолкла.
— Какую ужасную шутку можно сыграть, имея такое устройство, — проговорил принц задумчиво. — Представьте, что будет, если включить его в голубом салоне?
— Половина людей завизжит и вскочит на стулья, а другая половина вытащит кинжалы, — ответила я со смехом. — Чтобы было еще веселее, можно сделать ставки, кто в какой половине окажется.
— А что бы вы сделали? — спросил он, и в его голосе внезапно послышалась сталь. — Мне кажется, ни то, ни другое. Вы бы поняли, что оно говорит, и замерли бы, прислушиваясь. Если бы это было в ваших силах, вы не позволили бы никому тронуть квига.
Он подошел ко мне: каждая частичка меня дрогнула от его близости.
— Как ни привычны вы обманывать, ко всему готовой быть невозможно, — сказал он тихо. — Рано или поздно что-то застает вас врасплох, вы реагируете искренне и сама выводите себя на чистую воду.
От изумления я слегка покачнулась. Как он так быстро превратился в следователя?
— Речь о чем-то конкретном?