Серафина шла уже примерно час, но так никого и не повстречала. Только голубые сойки и синицы-гаички носились вокруг, да протрещало несколько белок, да норка пулей промчалась перед ней по дороге, словно спасала собственную жизнь. Серафина уже не была уверена, что идет в правильном направлении. Но ведь если держаться дороги, заблудиться невозможно?..
И тут она вышла к развилке.
Левая дорога была самой широкой, наверное, по ней ездили чаще всего. Девочка опустилась на четвереньки и внимательно осмотрела каменистую почву. Сложно было сказать точно, но ей показалось, что она видит следы колес от экипажей. Впрочем, средняя дорога тоже была широкая и расчищенная, с редкими вмятинами, напоминающими следы лошадиных копыт. И та, и другая могли вести в Билтмор.
А вот третья дорога была совсем другая. Строго говоря, сейчас ее и дорогой-то нельзя было назвать. Две старые прогнившие елки обрушились крест-накрест прямо на нее. Вокруг разрослись ядовитый плющ и ежевика, они ползли по земле, обвивая повалившиеся деревья, словно пытались удушить их. Сразу становилось ясно, что ни экипажи, ни всадники не пользовались этой дорогой уже много лет. Серафина усомнилась, что там и пешком-то можно пройти.
Она не нашла никакого указателя или таблички, но подумала, что такая заросшая тропа вполне могла вести к заброшенной деревне. Кто знает, вдруг селение покинули из-за того, что дорога пришла в негодность? Или же лес поглотил ее уже после того, как люди оставили свои дома. Так или иначе, если Серафина хотела раскрыть тайну Человека в черном плаще, ей нужны были какие-то подсказки или подтверждения ее догадок. Откуда он взялся? Почему стал таким? Как его остановить?
Плющ никогда не обжигал ее так сильно, как других людей, но все же она с осторожностью пробиралась через густое переплетение ядовитых лоз и колючих ветвей. По ту сторону перекрещенных елок торчали остатки полусгнивших деревьев, которые когда-то были лесом. Между ними то и дело попадались камни с краями острыми, как лезвие топора. Узкая заросшая тропа, извиваясь и петляя, спускалась в лощину, где пропадала из виду.
Серафина смотрела на убегающую в темный лес дорогу и чувствовала, как по спине ползет холодок. Она представления не имела, куда выведет ее эта тропа, но все же решительно двинулась вперед.
Некоторое время Серафина шла, перелезая через поваленные деревья и продираясь сквозь колючие кусты. А потом тропа раздвоилась.
Раздумывая, в какую сторону пойти, она услыхала слабые звуки, которые едва пробивались сквозь заросли. Звуки были странные, какие-то неземные. Может, просто ветер запутался в деревьях? Но нет, это больше походило на людские голоса, детские крики и смех.
Поскольку никаких других знаков и примет вокруг не было, Серафина решила пойти и посмотреть, что там такое. Если она вдруг наткнется на жилье, люди подскажут ей направление.
Тропа резко повернула, и Серафина очутилась в глубоком, заросшем папоротниками овраге. Пройдя его насквозь, она снова выбралась наверх и пошла между огромными, покрытыми мхом валунами и старыми, искривившимися от ветра и возраста деревьями. Истосковавшиеся по почве корни накрывали камни, как огромные ладони, и погружали длинные «пальцы» в землю под ними.
«Какое жуткое место», — подумала Серафина, но продолжила идти, поскольку твердо решила не останавливаться.
В отличие от нормальных деревьев, растущих прямо и вверх, к солнцу, эти сгибались и перекручивались, как от мучительной боли. Многие стояли голые и засохшие, словно их поразила какая-то болезнь или неизвестная сила. Еще больше сухих деревьев валялось на земле, будто великан швырял их, не глядя, друг на друга. С покрытой листьями земли начал подниматься туман, постепенно заслонивший все вокруг.
«Ну, здорово, — подумала Серафина. — Теперь, когда ничего не видно, я точно заблужусь».
Она хотела вернуться к последней развилке, но туман стал настолько густым, что было уже невозможно понять, куда идти. Хоть она и пыталась держать себя в руках, страх медленно стискивал горло, мешая дышать. Туман окутывал девочку со всех сторон; только сейчас Серафина поняла, что зря сошла с дороги. «Спокойно, — говорила она себе, — просто подумай хорошенько… и выйдешь к дому».
Тут она зацепилась ногой за бугорок и растянулась на земле, ткнувшись лицом и руками во что-то мокрое и скользкое. Она открыла глаза и охнула: под опавшими листьями лежали кровавые останки оленя или другого крупного животного. Его тело было растерзано, внутренности выпотрошены. Голова и задние ноги пропали, но, судя по тому, что уцелело, оленя специально заманили в ловушку.
Серафина, давясь от отвращения, поднялась, вытерла руки о склизкую кору ближайшего дерева и пошла дальше искать дорогу.
Внезапно впереди снова послышались голоса, и Серафина, воспрянув духом, заторопилась на шум. «Может, это путешественники! — обрадовано подумала она. — Или охотники».
