Принцесса Глиссельда оккупировала массивный письменный стол своей бабушки. Перед ней полукругом стояло восемь стульев — большинство были уже заняты. Киггс сидел за ее левым плечом, просматривая сложенное письмо. Когда мы с Ларсом вошли, он бросил взгляд на дверь, но головы не поднял. Справа от принцессы, словно серая тень, стоял у окна мой отец. Он слабо улыбнулся. Я кивнула ему и вслед за Ларсом села на свободное место, рядом с дамой Окрой Кармин.
Из-за ее пышной груди выглянул Абдо и помахал мне рукой.
Остальные стулья занимали регент Самсама, граф Песавольта из Ниниса, посол Фульда и ардмагар. Регент в своих строгих черных одеждах и с серебряными волосами до плеч был разительно не похож на графа Песавольту, пухлого, розовощекого и лысого, но лица у обоих были одинаково кислые. Ларс рядом со мной горбился, будто пытаясь сделаться меньше, и бросал осторожные взгляды на регента.
Принцесса Глиссельда сложила маленькие ладони на столе перед собой и прочистила горло. Она была одета в белое и носила на голове диадему первой наследницы престола; ее буйные кудри были убраны золотой сеткой. Такая, казалось бы, миниатюрная, она все же словно наполняла комнату светом.
— Моя мать умерла, а бабушка очень больна. По закону я стала первой наследницей. Недееспособность королевы — да явится за ней святой Юстас как можно позже — заставляет меня говорить, принимать решения и действовать от ее имени. — Регент и граф Песавольта, ворча, поерзали на сиденьях. Глиссельда приказала: — Советник Домбей! Прецедент!
Мой отец откашлялся.
— Когда с королевой Фавонией Второй случился удар, принцесса Аннет исполняла обязанности королевы, пока та не оправилась. Горедд не поставит вашу волю под сомнение, ваше высочество.
— Вам всего пятнадцать, — сказал граф Песавольта с улыбкой на круглом лице и сталью в глазах. — При всем моем почтении…
— Королеве Лавонде было только семнадцать, когда она подписала соглашение, — вдруг произнес Комонот. Он сидел, положив руки на колени; каждый палец унизывало по нескольку квигских колец. Они сверкали на фоне его темно-синего одеяния, словно маленькая гора сокровищ.
— Молодость не извиняет ее глупости, — сказал регент, сверкая глазами из-за узкого носа.
Комонот не удостоил эту реплику ответом, он обращался только к Глиссельде.
— Она была уже самой настоящей королевой. Она была матерью. Добралась до перевала Халфхарт сквозь страшную снежную бурю в сопровождении всего лишь двух пастушек из селения Дьюком. Я предполагал, что ни одно рациональное существо не отважится двинуться в путь в такую погоду, так что даже не перекинулся в саарантрас, чтобы приветствовать ее. Разведчики привели ее к нам в пещеру. Мы все уставились на эту крошечную, полузамерзшую девочку, вокруг которой взвивалась метель, не зная, что думать, пока она не откинула меховой капюшон и не опустила шерстяной платок с лица. Она посмотрела мне в глаза, и я понял.
После долгой паузы Глиссельда наконец спросила:
— Что вы поняли, ардмагар?
— Что встретил равную себе, — ответил Комонот серьезно, захваченный воспоминанием.
Глиссельда кивнула ему, слегка улыбнувшись. Потом протянула руку Киггсу, и тот передал ей сложенный лист пергамента.
— Сегодня утром мы получили письмо. Посол Фульда, прошу вас, не могли бы вы прочесть его вслух?
Посол выудил из жилета очки и зачитал:
